— Она же на кухне с пирогами возилась! К ней соваться было бесполезно! Я пробовал — она так на меня рявкнула! Медведица она, Жилло, просто вставшая на задние лапы медведица! И за грош удавиться готова! — провопил впавший в бешенство Малыш. — Что ей плохого сделали? Это же все равно, что твои деньги, вожак! Так нет же — убирайтесь, выметайтесь!..
— Еще нигде не записано, что вы должны кормиться за мои деньги, — негромко заметил Жилло. — Ну, ладно. Хорошие вы ребята и приятно было познакомиться. Насчет кладбища — спасибо, а теперь ступайте подобру-поздорову, мне дом запирать надо.
Понурые братцы поплелись прочь из мастерской.
— Ты подумай хорошенько, вожак, — обратился к Жилло Дедуля уже на пороге. — Мы бы очень даже неплохо поладили. Мы бы вместе таких дел натворили!
— Вы и без меня натворить горазды, — буркнул Жилло. — А мне расхлебывать!
С тем и покинул их, не прощаясь.
Теперь, когда он неожиданно для себя стал официальным наследником известного в Кульдиге человека, не нищего, домовладельца, можно было и дух перевести. Домишко двухэтажный, да еще чердак под острой черепичной крышей. Наверху две комнаты — спальня и мастерская, внизу — кухня и кладовая, еще конурка для служанки. Наверно, подвал тоже есть. Дворик — хоть и крошечный, но свой. Почему бы и не осесть в Кульдиге благопристойным бюргером?
Коллекцию можно на время укрыть — у той же Денизы, если с ней помириться. А потом перетащить к себе и по ночам разглядывать. Чем плохо? Да, главное — жениться! Не на колдунье с золотыми волосами, конечно. Этого еще недоставало... А можно забрать из поселка Эрну с Виго. Только вот как у нее из головы всю дурь насчет общих хлевов выбить?
Такими практическими размышлениями Жилло скрашивал себе дорогу к улице Медников и к погребку Денизы. Получалось неплохо. А главное — без всяких магических штучек и непонятно откуда прилетевших песенок. Виго в городе будет учиться, найдутся и для него подходящие учителя! А если Эрна откажется ехать, тогда... Мелькнуло в памяти лицо красавицы Неды и пропало. Неда — в Коронном замке, за решеткой, надежды на нее мало. А вот можно Лизу поискать, строила же ему девчонка глазки! Да еще как настойчиво! Хотя — у нее же шило...
— Вожак! Слушай, вожак... ударил в ухо шепот. Жилло, не оборачиваясь, ускорил шаг. Воров ему только и недоставало!
У дверей погребка он уже чувствовал себя почтенным домовладельцем, Эрна, кроме Виго, родила сына и дочку, часть кухни выгородили и превратили в лавку лечебных трав и пряностей. Эрна стояла за прилавком, а сам он ездил за товаром. Виго брал с собой — приучал к делу...
— Бесстыжие твои глаза! — воскликнула Дениза. — Он явился! Знаешь, что вытворили твои дружки окаянные?
— Знаю, — отвечал Жилло. — Прогнал я их к лешему. Нам теперь не по пути. Дениза, ювелир умер, я — наследник, дом со всем барахлом — мой. Хочу лавку пряностей открывать. Не посоветуешь ли чего?
— Ого... Лавку пряностей! Заходи, — пригласила она. — Лавка — это дело серьезное. Сядем, поговорим. Могу тебе, между прочим, денег ссудить на обзаведение. За малый процент.
Дениза провела его через погребок и вверх по лесенке — в свои комнаты. А на постели у нее девица в три ручья рыдает.
— Не пойду! — причитает. — Ни за что не пойду!..
— Куда ты денешься! — отвечает Дениза. — Сейчас же снимешь нарядное платье и наденешь школьное. Ты что, с ума сошла?
— Не надену! — стонет девица. — Это же тряпка безобразная! Я в своем пойду!
— Поплачь, поплачь, авось поумнеешь... — зловеще бурчит Дениза. — Это, братец Жилло, дочка моя. В лучшем думском пансионе учится. Одна беда — платья велено всем носить одинаковые. Когда она раз в неделю домой приходит, то, конечно, шелковое надевает. И не какое-нибудь, вкус-то у этой привереды — мой. День побегает, погордится, а потом опять в дерюгу влезать, потому что пансион — школа равноправия.
— У тебя дочка есть? — удивляется Жилло. — И сколько же ей?
— Сколько этой плаксе сопливой? — с воспитательным значением спрашивает Дениза. — Не поверишь — четырнадцать! Зовут — Эммелина.
— Когда же ты ее родила?
Смутилась Дениза.
— Мало ли какие глупости девчонки делают... — буркнула. — Когда девчонка одна на белом свете, некому мозги вправить, вовремя по заднице надавать... Вот и получаются сопливые плаксы!
Понял Жилло, что больше об этом говорить не стоит.
Дернула Дениза дочку за косы, подняла с постели и выслала в каморку переодеваться.
— Знаешь, чего стоило ее в пансион этот определить? — спросила. — Он же для равноправного народа, а я — женщина со средствами, хозяйка погребка. Но для нас, тех, кто побогаче, и вовсе все двери закрыты, хоть за рубеж отправляй детей учиться. А она еще слезы льет! Ладно, это не твоя печаль.
— У меня тоже сын растет, — признался Жилло. — Вот думаю лавку открыть и к себе его забрать. Пусть к торговому делу привыкает.
— Сам-то ты не ахти какой учитель, — скривила гримаску Дениза. — Ну, давай считать, сколько тебе нужно на обзаведение. Налог за наследство, полагаю, не очень велик — вот разве что ювелир тебе драгоценностей воз оставил... Хотя жил он небогато.
