– Ну вот, – удовлетворенно сказал Шершень. – Еще шов-другой, и у тебя будет приличное дорожное платье, годное для любых случаев, включая грязь, мулов и приключения. А вот тут я сделал неприметный карман, где можно прятать нож на случай, если караванщик покусится на твою добродетель.
– Не устрашусь я никакого караванщика, – фальшивым голосом продекламировала Китрин, пародируя сценическую манеру, и отвесила пышный, почти неповторимый поклон. – Прими мою бесконечную благодарность.
Шершень идеально скопировал поклон, и оба рассмеялись.
Главное правило труппы Китрин узнала еще в ранние времена, когда актерами руководил мастер Кит. Правило гласило: греби против течения. Если в городе мор, ставь комедию. Если достаток и процветание – трагедию. Чем дальше пьеса от повседневного настроя горожан, тем больше она захватит публику. Сегодня давали «Похождения повесы» – самый скабрезный и непристойный фарс, какой только видела Китрин. Спектакль вышел отменный. Манера Сандра произносить реплики, как с сожалением признала Китрин, временами придавала им нужный блеск, однако смотрела Китрин не столько на сцену, сколько на зрителей.
Когда Смитт выскочил на сцену с огромным кожаным фаллосом, торчащим из-под одежды, толпа гоготала и показывала пальцами, слезы градом катились по щекам. Как поняла Китрин, люди изнывали без развлечений и стосковались по удовольствиям, радостям, хохоту. Еще бы им не стосковаться – заговор соседнего государства, смерть короля, война, а теперь зловещие сражения на улицах столицы. Было от чего изнывать.
Однако Кирин не могла отвести взгляда от толпы. Юный мальчик с едва пробивающимся пушком на лице, хохоча, катается по брусчатке. На сцене Чарлит Соон изображает ведуна, обратившегося в женщину и вынужденного принимать ухаживания другого мужчины, а внизу беззубая горожанка хлопает себя по коленям и заходится от смеха. Слишком уж бурный отклик, на грани гротеска. Китрин сидела в стороне от толпы, видя одновременно и сцену и публику.
Никакого чувства победы. Когда Китрин только приехала в Кемниполь, все дышало триумфом: улицы пестрели знаменами и яркими тканями, дети разбрасывали цветное конфетти. Антея подчинила себе Астерилхолд – и империя хмелела от восторга. Поражение же Доусона Каллиама не принесло людям никакой радости. Готовность хохотать до упаду не походила на маску, скорее она составляла одну сторону монеты, на обороте которой, как все больше подозревала Китрин, уныние, и сбросить его Кемниполю будет нелегко. Комедии на краю Разлома задержатся не на один сезон. Перспектива пугала и наполняла беспокойством, которое Китрин принимала ближе к сердцу, чем хотелось бы.
Кэри шагнула к краю сцены, держа в руке бутафорский меч, и тот посреди дуэльного выпада согнулся пополам и обвис – к восторгу публики, разразившейся хохотом. Китрин не смеялась. Поднявшись с места, она обогнула толпу и вошла в общую комнату «Желтой стены».
Люди здесь теснились не так плотно, как на улице, зато жара ощущалась сильнее. На пике лета в Кемниполе закат длился чуть ли не до предрассветных минут. Если темно, значит час совсем поздний. За столами сидели с десяток мужчин и женщин, потягивая сидр и пиво из глиняных кружек и заедая твердым сыром с подсушенным хлебом. Любители посмеяться давно высыпали на улицу смотреть представление, в духоте засиделись более хмурые – это и требовалось Китрин.
Пиво оказалось густым и пряным, даже пощипывало язык. От такого пива можно и опьянеть, однако при всей соблазнительности этой перспективы Китрин не хотелось впадать в забытье. В глубине сознания что-то беспокойно ворочалось и просилось наружу – то ли идея, то ли догадка. Китрин сидела за кружкой, глядя на грубые доски стола, и слушала.
– Да он с Астерилхолдом столковался с самого начала, – говорил мужчина за ее спиной. – Так быстро подойти к Калтфелю – это только с разрешения старика Леккана, чтоб ему в гробу перевернуться.
– А лорд-регент все знал, не иначе, – добавила женщина рядом. – Всех предателей вывел на чистую воду. Леккана казнил и с остальными расправится, вот увидите. Дайте только срок.
– А слыхали, чем он занимался, пока шли бои в столице?
– Отсиживался в Кингшпиле и отдавал команды, как мальчишка за игрой.
– Нет, – возразила женщина. – Это враги хотят, чтоб ты так думал. А на деле лорд-регент все время был на улицах. Одетый в рубище, как нищий. Подходил вплотную к вражеским станам и смотрел, что там готовится. Его даже не замечал никто.
– Правду говоришь, – встрял мужчина постарше, с седыми усами на покрасневшем лице. – Я его видел. Узнал. То есть, конечно, не понимал, что это он. Сам-то он назвался «старый Хем». Я-то видел, что со старым Хемом что-то не так, да правду не угадал.
