Маркус даже остановился на миг и поднял взгляд к небу. Вот так чувствовал себя Канин Майс – посаженный в ящик за долги, погребенный на открытом воздухе. Это и есть смерть. Маркус едва не повернул обратно к мастеру Киту с его сидром и безумной миссией – лишь потому, что будущее, предложенное старым актером, отличалось от только что увиденного.
Однако это значило бросить Китрин. До конторы оставалось всего два-три переулка, и Маркус усилием воли заставил себе дошагать. Ярдем беспокойно топтался у дверей:
– Сэр?
– Все хорошо.
– Может, я что-нибудь…
– Нет, Ярдем. Ничего. Ничего, никогда и нигде.
Тралгут откинул уши назад. Маркус надеялся увидеть в его глазах гнев, или боль, или хоть что-нибудь помимо озабоченности, которая слишком уж смахивала на жалость.
– В последнее время наши дела идут хорошо, сэр. В банке все ладно. Отряду сейчас мало платят, но все стражники верны и неплохо обучены. Пыкк – не столько препятствие, сколько досадная помеха. Если посмотреть, куда мы пришли со времен Эллиса…
– Опять собираешься заводить байки про то, что моя душа имеет форму круга и я сейчас наверху, на пути вниз?
Заминка Ярдема означала «да».
– Нет, сэр, – ответил он.
К счастью, Джорею удалось уговорить Гедера Паллиако не привлекать к делу приятелей из Кешета, поэтому церемонию, которую решили проводить наутро после открытия сезона и огненного зрелища у Канла Даскеллина, назначили в главном храме. Правда, для всех должных приготовлений оставалось не так много времени. Клара устроила два обеда с леди Скестинин и один совместный для обеих семей. Лорд Скестинин прибыл только утром перед самой церемонией, ради этого бросив флот почти без присмотра. С ним приехал Барриат, а Викариан тоже получил особое позволение отвлечься от штудий, так что все сыновья Клары собрались вместе. Существовала даже вероятность, что им удастся обойтись без буйных выходок – если не ради Джорея, то ради Сабиги.
По правде говоря, если бы Джорей подыскивал себе невесту исключительно с целью заставить братьев прилично вести себя на празднестве, он и тогда бы не сумел сделать лучшего выбора. Клара понимала, что риск скандала и порицания, висящий над таким брачным союзом, только сплотит ее сыновей. Дай им невесту с безупречной репутацией, они неминуемо примутся ее поддразнивать и мгновенно увлекутся, так что насмешки перейдут всякие границы раньше, чем мальчики вообще задумаются о границах.
Элисия, впрочем, с извинениями сообщила, что не сможет приехать. Как ни странно было надеяться на то, что дочь больна, Клара все же предпочла поверить, что у Элисии и вправду кишечное расстройство. В конце концов, болезнь рано или поздно проходит, а стыд и вероломство по отношению к собственной семье преодолеть не так легко. Однако эту трудность пришлось оставить на потом – сейчас Кларе и без того хватало забот.
Храм сам по себе был великолепен.
Всю поверхность пола, составляющего гигантский круг, покрывал белый мрамор, выточенный поколения назад и отполированный временем до состояния водной глади. Над черно-зеленым алтарем, поставленным в центре, возвышался огромный сводчатый купол, арки которого по всей поверхности покрывала резьба в виде драконьих крыльев, обнимающих широкое светлое пространство. Клара заранее распорядилась доставить сюда цветущие, пока почти безлистные ветви вишневых деревьев из ее собственных садов, и теперь лепестки бутонов вбирали в себя белизну мраморных стен. На скамьях, стоящих по окружности храма, лежали шелковые подушки, цвета которых – красный, золотой, коричневый, черный, темно-синий – совпадали с гербовыми цветами семей, для которых предназначались скамьи. Впереди на почетных местах стояли кресла из кованой меди для семьи невесты и бронзовые – для семьи Клары. Серебряные кресла, покрытые серым и синим в честь дома Паллиако, предназначались для Гедера и принца Астера.
До церемонии оставались считаные часы. Шаги баронессы отдавались эхом, шуршала складками шелковистая парча одежд. Клара подошла к своему креслу и взглянула наверх, в огромные невидящие глаза дракона, устремленные на нее. Как и у других аристократов в высших придворных кругах, ее благочестие всегда было неким продолжением этикета. Бог существовал, поэтому считалось невежливым дремать под храмовые песнопения или почесываться во время жертвенного ритуала. Сейчас, при взгляде вверх, Клару переполнили разом печаль и надежда, и она простерла руки к дракону.
– Пусть они будут счастливы друг с другом! – произнесла она.
– Думаешь, не будут? – спросил Доусон из-за колонн напротив.
Сегодня он облачился в черное с золотом – цвета Бессмертного города. На фоне светлого камня сукно казалось богаче и темнее, словно ткань вырезали из полуночного неба. Клара улыбнулась мужу:
– Надеюсь, что их ждет счастье. Вот и все. А поскольку я бессильна, то и прибегаю к тому, что доступно бессильным.
– К молитве?
