Клара протянула руки, словно показывая пример. Доусон сделал несколько шагов по мраморному полу, выходя из тени каменного дракона. Усталый, довольный. Красивый. Обняв жену за талию, он повернулся туда, куда она смотрела. Клара прильнула к его телу. Его руки были такими же сильными и надежными, как в тот далекий памятный день.
– Пусть они будут счастливы друг с другом, – повторил Доусон слова Клары.
Камень отозвался эхом. Молитва, конечно же, предназначалась не дракону или Богу: то было подношение жене, дань послушания.
– Помнишь, когда был наш черед здесь стоять?
– Помню, – ответила Клара. – Ну, частично. Я перед тем не раз хлебнула вина для храбрости и слегка перебрала.
– О да. Да, еще бы.
Клара склонилась к его лицу и спросила:
– Меня ждут?
– Да. Юнец Паллиако не знает, куда себя деть, да и Джорею пора готовиться.
Клара глубоко вздохнула и выпрямила спину:
– Веди меня к боевым шеренгам, муж мой.
Как и на любых весенних свадьбах в безветренную погоду, трапезу устроили в саду у храма. Приглашения гостям, выданные Кларой, исчислялись пятью сотнями, однако из-за скученности казалось, будто на празднование собралось не меньше тысячи. Рядом с узорчатым занавесом в фамильных цветах Скестининов, который по традиции привязали к ветвям деревьев, стояли в церемониальных клетках рабы из нескольких рас, поющие гимны в честь Антеи, Бога и возвращения весны. Джорея, в настороженности не отходившего от Гедера Паллиако, Клара обнаружила у одной такой клетки, где миниатюрная девочка-циннийка – тонкая и бледная, словно изваянная из карамельной нити, – усиленно распевала гордую, восторженную песнь на незнакомом Кларе языке.
Затруднение Клара распознала мгновенно. Дочь Канла Даскеллина, Санна, бросала ледяные взгляды на старшую дочь лорда Банниена, а Несин Пиреллин готова была залиться слезами. У Клары от неловкости заныло сердце – неужели и ей случалось вести себя так откровенно и недостойно? Она все-таки надеялась, что нет.
Не сказать чтобы вина лежала только на девушках. Роль женщины в придворной жизни всегда зависела исключительно от замужества, и в этом заключалась некоторая доля блага. Клара в свое время, раньше двадцатых именин, встала к алтарю в этом же храме и тем самым получила место при дворе, которое с тех пор не менялось. Она сделалась леди Каллиам, баронессой Остерлингских Урочищ, однако так же легко могла стать баронессой Нурнинг или попросту леди Мивекилли, женой графа Лоупорта. В любом случае ее положение и ранг были бы определены раз и навсегда, и внутри этих границ она была бы так же вольна устраивать жизнь по собственной прихоти, как и теперь. Без Доусона она все равно оставалась бы Кларой. Однако смысл этого был бы иным. Сейчас девушки смотрят на Гедера Паллиако и видят шансы на упорядоченную жизнь, статус и власть. Потому что их так научили – и потому что они правы.
Впрочем, это не дает им повода испортить праздник.
– Барон Эббингбау! – воскликнула Клара, устремляясь к Гедеру и беря его под руку. – Я вас всюду ищу. Ты не будешь против, дорогой, если я уведу от тебя лорда Паллиако?
– Пожалуйста, матушка, – ответил Джорей, выражая взглядом благодарность, которую не мог высказать вслух.
Клара улыбнулась и осторожно направила Гедера в сторону, стараясь увести его так, чтобы никто не заметил принужденности. Уютная ниша в стене храма вполне годилась для бесед, хотя Клара совершенно не представляла себе, о чем говорить. Одна из странностей Гедера Паллиако, о которой до сих пор никто не упоминал, состояла в том, как быстро он способен меняться и как разительны такие перемены. Прежде чем Гедер вместе с Джореем отправился воевать в Вольноградье, Клара слыхала о нем лишь отдаленно – как и о любом из тех, кто не входит в ближний придворный круг. После его возвращения, когда она танцевала с ним на празднестве в его честь, ошеломленный и растерянный Гедер глядел на все с изумлением ребенка, впервые в жизни видящего, как ведун превращает воду в песок. Затем он исчез на все лето – долгое, ужасное лето – и вернулся похудевшим, жестким и уверенным. Каким-то образом он узнал все о Фелии Маас и ее муже. Теперь, после зимы в новом поместье, у него наметился второй подбородок, а беспокойство окутывало его настолько плотно, что, казалось, иссушало кожу.
– Спасибо, леди Каллиам, – произнес Гедер, вытягивая шею и оглядываясь на знатных девушек то ли в надежде, что за ним побегут, то ли в ужасе от такой перспективы. Скорее всего, смешивалось то и другое. – Я не очень-то знаю, что делать в таких обстоятельствах.
– Порой доходит до неловкости, да?
– Барон без баронессы, – напряженно улыбнулся Гедер. – Раньше они меня и вовсе не замечали.
– Я уверена, что это не так, – произнесла Клара, хотя была совершенно уверена в обратном.
Гедер вдруг зацепился за что-то взглядом, глаза сощурились от радостного предвкушения. Клара обернулась, – оказывается, приехал сэр Алан Клинн.
