Оливер беззвучно подошел ко мне сзади, привычно прильнув обнаженным телом и склонив голову на мое плечо, обжигая кожу горячим дыханием.
– Прости, Олли, я уже почти закончил. Ложись, я скоро подойду.
– Стэнли, а почему ты отказался продать именно эту картину? Я слышал, что за нее предлагали очень высокую цену.
Сделав еще несколько завершающих мазков, я пристально осмотрел картину, удовлетворенно оценив результаты работы, и развернулся, глядя Оливеру прямо в глаза, казавшиеся в полумраке комнаты практически черными, в которых сейчас отражались тлеющий огонь угасающей свечи, почти завершенная картина, получившая новую жизнь, и я:
– Потому что твое сердце может принадлежать только мне!
