― Леди Серсея… ― неожиданно подала голос Камила. Принцесса вопросительно что-то промычала, давая служанке разрешение продолжить. ― Вы сегодня совсем не ели. Вам надо поужинать.
― Я не голодна, ― покачала головой принцесса, и тут в комнату внезапно постучались. Практически бесшумно, что удивительно для мужчины его роста и комплекции, Нострадамус вошёл в комнату. Камилла тут же зло зашипела, и Серсея поняла причину её недовольства: прорицатель зашёл без разрешения, и принцесса была одета всего лишь в белую сорочку на тонких кружевных лямках, длинную, но с глубоким декольте и кружевами по нём. Единственное, что более-менее скрашивало откровенный образ принцессы ― голубая шаль, которую Серсея поспешила запахнуть на груди лёгким движением. Наверное, она казалась ему красивой ― в такой одежде, с золотистыми, гладко расчесанными волосами, внимательными зелеными глазами. Настоящая принцесса.
― Леди Серсея, доброй ночи, ― склонил голову прорицатель. ― Я принёс кое-какие травы, которые должны будут помочь Вам заснуть.
Серсея слабо улыбнулась: вот только что она думала послать за прорицателем, как он сам пришел к ней. Девушка приглашающее кивнула на свой стол, давая Нострадамусу понять, что свои «колдовские варева», как их называл отец, он может разложить там. Прорицатель кивнул, но тут ему в спину донёсся недовольный голос Камила:
― Она ничего не ест. Отказывается от любой еды.
Серсея устало закатила глаза и бросила недовольный взгляд на Камилу, но в ответ встретила полный упрямства взгляд. Главная фрейлина всегда действовала в интересах своей госпожи, не думая о том, будет ли сама Серсея этим довольна или же нет.
Нострадамус перевел на неё мягкий, ласковый взгляд.
― Миледи, Вы должны поесть хоть что-то. Вам будет легче…
― Я не голодна, и прошу Вас, хватит об этом, ― жёстко прервала Серсея. Она вовсе не собиралась злиться, последние дни поселили в ней странную умиротворенность, которую было сложно ощутить, будучи не последним человеком при французском дворе. Екатерина всегда говорила, что жить принцессой, принцем, королём или королевой не просто. Надо идти на многие жертвы, и твоя человечность, твоя совесть и сострадательность первыми приносятся в жертвы.
Поэтому Серсея хотела сохранить это чувство спокойствия на более долгий срок. Но ядовитая натура королевской кобры вырывалась вперед, насытившись теплом, и более не желая сдерживаться. Французский двор не только говорил о том, что она пережила, но и о том, как это на ней отразилось. Принцессе стоило побыстрее прийти в себя и напомнить, кем она являлась.
Но злиться на Нострадамуса было ещё невозможно и по той причине, что она была обязана ему. И хотела вернуть долг поскорее.
Прорицатель, казалось, уловил её настроение. Он посмотрел на Камилу и спокойно приказал:
― Велите приготовить ужин на двух персон. Я поужинаю с миледи.
Фрейлина быстро кивнула и вышла за дверь, надеясь, что принцесса не успеет остановиться. Серсея раздражённо фыркнула, посмотрев на Нострадамуса, который снова начал копошиться в своих травах.
― Я не…
― Вы должны, ― жёстко прервал мужчина так и не закончившийся протест. Его карие глаза пригвоздили Серсею к месту. Кобра внутри раздраженно поднялась ― ей не нравилась внезапно открытая в Нострадамусе чисто мужская сила, которая из покон веков заставляла женщин покоряться своим отцам, братьям и мужьям. Не нравилось и то, что Серсея, пусть и вспыхнув изнутри, пришлось холодно процедить:
― Хорошо.
Пришлось напомнить себе, что ссориться не хотелось. И что Генрих при ней сказал о том, что если принцесса не пойдет на быструю поправку или будет слабеть и чахнуть, отвечать за это Нострадамусу. Подставлять так много сделавшего для неё прорицателя тоже не хотелось, и королевская кобра в очередной раз напомнила себе о том, что она хотела поговорить ещё до того, как мужчина пришёл к ней сам.
Глубоко вздохнув, поняв, что больше может не решиться, она плотнее закуталась в голубую шаль и, бесшумно ступая по теплому полу, подошла к Нострадамусу. Желая проверить свои небольшие идеи, которые появились еще там, в том ужасном доме, она положила руку ему на плечо, и мужчина перевел на неё вопросительный взгляд. Конечно, Серсея отметила, что Нострадамус слабо вздрогнул, и если бы королевская кобра не хотела этого увидеть, она бы не заметила. Хладнокровное существо внутри неё довольно свернулось, получив подтверждение своей правоте.
— Вы сказали, что я лишусь невинности без собственного желания, ― хрипло и тихо напомнила она, рефлекторно сжав пальцы на чёрной рубашке Нострадамуса. ― Вы это имели в виду? Или меня попытаются изнасиловать снова?
— Я видел два варианта развития событий, ― аккуратно сказал Нострадамус, внимательно вглядываясь в её лицо, будто стараясь понять, как она отреагирует. ― И назвал Вам самый неугодный, надеясь, что будущее, о котором знают, не исполнится.
