Девушка вздохнула. Может, не стоило его сейчас тревожить? Но с другой стороны ― что плохого в том, что она просто попросит настойку, чтобы спать спокойно, верно?
Принцесса направилась к смежной двери, которая вела в комнату Нострадамуса. Привычно постучавшись, Серсея, не дожидаясь ответа, вошла.
― Нострадамус, я хотела бы… ― начала она, и тут же пожалела об этом. Первыми её встретили громкие женские стоны, и у неё не было никаких сомнений, с кем была эта женщина. Один лишь взгляд на кровать подтвердил правоту принцессы. Она замерла на пороге с открытым ртом. На кровати раскинулась какая-то рыжеволосая девушка, над которой нависал прорицатель. Накинутая сверху шкура наполовину скрывала любовников, но Серсея видела сильные мужские плечи, да и ритмичные движения о многом говорили.
Видимо, сказала она всё-таки очень громко, потому что Нострадамус резко развернулся, вперев в неё взгляд тёмных глаз. Его взор сочился удивлением, неловкостью и… нечто, что Серсея назвала бы страхом.
― Простите, ― пробормотала Серсея и вылетела из комнаты. Она бросилась к двери, стараясь не бежать и сохранить хоть какое-то достоинство.
― Леди Серсея! ― донеслось ей вслед. ― Леди Серсея, постойте!
Она была уже почти у лестницы, которая помогла бы ей побыстрее попасть в главный коридор, где ждала Камила, но её остановила сильная, почти грубая хватка на плече. На пару секунд она остолбенела ― уж больно сильно эта хватка напоминала то, как прикасались к ней те похитители. Но в следующее мгновение она увидела перед собой обеспокоенное лицо Нострадамуса ― слава Богу, он успел хотя бы одеться. Или слава длинным коридорам, будь прокляты архитекторы.
― Извините, я не хотела Вас тревожить, ― пробормотала Серсея, ощущая себя то ли униженной, то ли преданной. И то, и то ей одинаково не нравилось. Рыжеволосая девица выскочила вслед за ними и, прижимая к себе плохо завязанное платье, бросилась прочь по коридору, бросив напоследок любопытный взгляд на Серсею. Принцесса проводила её взглядом, а потом помотала головой. ― Я стучала, но… Вы, видимо, не услышали.
― Я приношу свои извинения.
Она запнулась на полуслове, почувствовав, как её плечо сжала мужская рука. С трудом справившись с эмоциями, она бросила взгляд на прорицателя. Он стоял рядом с ней, небрежно одетый, взлохмаченный, и крепко держал её за руку, будто боясь, что она прямо сейчас сорвётся с места, и он её больше никогда не увидит.
Но сказанное настолько сильно удивило принцессу, что она подняла глаза и шёпотом сказала:
― Вы-то за что? Это я ворвалась без спроса. Просто я не думала, что Вы… ― сдерживая слезы непонимания, обиды и отвращения, уверила она его. Видимо, девушка всё-таки была не права, Нострадамус не был в неё влюблен. И не ясно ― принесло ли это облегчение, или стало только тяжелее.
Серсея не знала, как должна была закончить начатую фразу, но Нострадамус нашел слова за неё. Он наблюдал за тем, как, побледнев до цвета простыней и поглаживая живот, она полностью потерялась в размышлениях.
― Что я мужчина и интересуюсь женщинами?
― Что Вы водите их во дворец, ― неловко выдала Серсея. Она и не поняла, почему увиденное так её обидело. Правильнее было извиниться, и настоять на разговоре позже, если в нем вообще была нужда, или, раз уж она испортила Нострадамусу столь интимный момент, можно было попросить то, зачем она пришла.
Да и зачем он побежал за ней? Мог сделать вид, что ничего не было. Почему он сейчас стоял рядом с ней и оправдывался?
― Вы правы ― не вожу, ― согласился Нострадамус, и смотрел он на неё как-то… странно.
― Простите ещё раз, ― она потянулась к нему ладонью, будто желая отодвинуть со своего пути, но неловко движение вперед осложнилось её платьем в несколько слоев, отчего девушка потеряла равновесие и начала падать. Но Нострадамус вовремя подхватил её под руки и неожиданно крепко прижал за талию к себе. Она уткнулась носом в его грудь, и в тот же миг резкий мужской запах наполнил все пространство вокруг, посылая дрожь возбуждения по позвоночнику и вниз живота. Ей показалось, что в коридоре стало невыносимо жарко, дыхание и сердцебиение принцессы участились, а кровь зашумела в ушах.
Серсея обратила свой затуманенный взор на мужчину ― человека, который внезапно оказался в неё влюблен, и в которого внезапно влюблялась она. Но Серсея точно знала одно ― она не должна была находиться рядом с ним так близко спустя всего несколько минут после того, как застала его… с другой женщиной.
― Я не могу. Это выше моих сил, простите, ― извинился он вроде даже искренни, но Серсея ему не поверила. Да и как она могла поверить в то, что он сожалеет об этом.
Нострадамус прижался ещё крепче, не давая сдвинуться с места и блокируя любые попытки сопротивления. Он не был груб, и это мешало Серсее бороться с ним на равных. Особенно сейчас, когда любовь в ней выросла так сильно. Она ведь знала, что нельзя позволять этому случиться, нельзя поддаваться сладкому плену иллюзий. Падать всегда было больно.
