– Но, насколько я знаю, Фуше на неплохом счету у самой королевы, а король несколько раз использовал его для довольно деликатных поручений.
– Наслышан о его подвигах, – кивнул Григорий. – Обычно он не останавливается ни перед чем для достижения цели.
– Но мадемуазель Софи… – начал было говорить Себастьян и осёкся.
– Мадемуазель Софи рядом с ним словно птичка в когтях ястреба, – сказал Тредиаковский.
– И что же, нам теперь не стоит её искать? – выговорил несколько растерянный барон.
– Наоборот, нам нужно найти её как можно скорее, пока этот хищник не занялся ею вплотную!
– Если она и вправду в Версале, сделать это будет нелегко.
– Если Софья в Версале, у нас есть надежда встретиться с нею. Надо лишь найти кого-нибудь, фрейлину или камеристку, возможно, подкупить какого-нибудь слугу, которые согласятся передать для неё письмо.
– Я уже предпринял кое-что в этом направлении, – довольно проговорил Себастьян: впервые он чувствовал некоторое превосходство, находясь рядом с Григорием; отчего-то русский подавлял его скрытой внутренней силой и целеустремленностью, чего барон в себе не ощущал. Точнее, не ощущал ежечасно.
– А не мог бы ты, дружище, рассказать мне о своих планах поподробнее? – попросил его Григорий, и Себастьян, чуть ли не раздуваясь от важности, стал повествовать о своих похождениях.
Как легко мог поддаться на такую уловку: напыщенный, самонадеянный аристократ. Но Григорию отчего-то казалось, что де Кастр только играет роль такого человека. А его настоящее «я» в это время холодно наблюдает за разглагольствованием своего психологического двойника.
– Если бы ты знал, сколько своих приятелей я успел навестить, прежде чем нашёл того, кто часто бывает при дворе и знает почти обо всём, что там происходит. Причем, как ни смешно это звучит, в этом ему помогло умение играть в карты. Уже в том, как он тасует колоду, видно его мастерство. Свои пальцы Луи тренировал денно и нощно и в конце концов добился их необычайной ловкости… Кто-то из наших умников сочинил даже на него эпиграмму о том, что его пальцы умнее, чем голова, и, к счастью, их целых десять… Честно говоря, я не ожидал встретить его в Париже. Лет пять назад он вынужден был бежать из Франции из-за участия в дуэли. Кроме карт, пожалуй, его интересовали только женщины.
– Ишь до чего прыткие у тебя друзья! – буркнул Григорий.
Себастьян, скрывая усмешку, взглянул на него: отчего русский друг так раздражителен?
– Что-то я не слышал от тебя похожих слов, когда встреченный нами граф – бывший жених Софи – рассказывал нам о своей дуэли!
– Прости, барон, но мне отчего-то не по себе. С той минуты, как ты сказал мне о Фуше, я не нахожу себе места.
– Думаю, совсем скоро мы узнаем, что с княжной происходит на самом деле. Наверняка она сможет противостоять домогательствам этого обольстителя. Ты уж и впрямь обрисовал его таковым, неподражаемым. Будь это так, вся Франция о том знала бы.
– Кто из нас может знать, что привлекает женщин в тех или иных мужчинах. На наш взгляд, они не стоят и паршивого су, а женщины одна за другой падают в их объятия.
– Хорошо, спорить на эту тему – бесполезное занятие. Постой, а разве не может быть так, что как раз теперь он увлечён другой женщиной? Тогда стоит ли тебе до срока изводить себя?
– Ты прав, Себастьян. Но я прервал твой рассказ. Ты говорил о друге, который преуспел в карточных играх. Неужели именно это его умение позволяет ему нынче бывать при дворе?
– Не только бывать, а и сидеть за одним карточным столом с самой королевой Марией-Антуанеттой!
– Да, брат Себастьян, насчет твоих друзей беру свои слова обратно. Найди ходы-выходы в Версаль иностранец! Разве что с официальной миссией. А тут, подумать только, мне бы это и в голову не пришло. Воистину, не знаешь, где найдёшь, где потеряешь! Но как ты хочешь использовать своего Луи? Передать через него записку Софье?
– Бери выше! Старый друг обещает провести меня на бал в Трианон, где, разумеется, будет и игра. Придется ли мне сесть за карточный стол, не знаю, да и игрок я не из лучших, а вот чтобы попасть на бал… Считай, что я уже там!
Глава шестнадцатая
Герцогиня де Полиньяк познакомила русскую княжну Софью Астахову с Жозефом Фуше, как и обещала, в тот же день.
Перед княжной стоял высокий, стройный молодой мужчина в скромной, но, несомненно, дорогой одежде. Именно эта аристократическая строгость очень шла к его худощавому умному лицу. Всё говорило о его независимости от капризов моды и мнения придворных, которые наверняка осуждали его скромную одежду.
Княжна думала, что признанный двором обольститель женщин явится перед нею во всем блеске, постарается её ослепить, – ничуть не бывало! На миг у Сони мелькнула мысль, что это сделано нарочно.
Герцогиня представила мужчину:
– Мсье Жозеф Фуше.
Софья присела в неглубоком реверансе.
– И как вам нравится ваша жена, Жозеф?
– На этот раз, мадам, наши вкусы совпали, – дерзко ответил мужчина, кланяясь обеим женщинам.
