Княжна выпрямилась в седле, подождала, пока Бернар приторочил к седлу мешок со съестными припасами и тоже вскочил на своего коня. Увы, так взлетать в седло, почти не касаясь стремени, Соня вряд ли научится.
Глава двадцать четвёртая
На следующий день они проскакали немало лье, прежде чем Бернар разрешил спешиться.
– Я понимаю, что мы торопимся, – недоумевала Соня, – но зачем так уж жилы тянуть?
– Жилы тянуть, – повторил за нею Бернар. – У вас очень богатый язык. Так вот, я не стал заранее вас расстраивать – мы торопились, потому что пришлось сделать изрядный крюк и на время уйти с наезженного тракта. Я неплохо знаю эти места, потому могу сказать: с задачей мы с вами справились неплохо. Откровенно говоря, я боялся слишком увеличивать расстояние между нами и нашей каретой. Этот наш наёмный кучер… Думаю, с ним надо держать ухо востро.
– Вы думаете, он шпион? – предположила Соня.
Бернар рассмеялся:
– Что вы, для этого у него маловато мозгов. Но вот украсть нашу карету и продать её он вполне сможет, если в нужный момент нас не окажется рядом.
– Тогда поскакали дальше, – заторопилась Соня, – что это вы тут разлеглись? Если ради меня, то я вполне приспособилась к верховой езде и даже стала находить в ней некоторое удовольствие.
– Должен разочаровать вас, дорогая мадемуазель, именно сейчас я наконец решил подумать о себе и немного отдохнуть. Посмотрите, какой прекрасный солнечный день. С завтрашнего дня начнутся дожди, так уже не поблаженствуешь.
Они остановились на поляне небольшого, довольно редкого леса, и теперь, после обеда, Бернар развалился на ложе, которое соорудил из попоны.
– Я предложил бы вам, ваше сиятельство, прилечь рядом, – нахально заявил он, – но думаю, что вы не станете ронять свою честь, устраиваясь на попоне с бедным крестьянином.
А между тем Соня почувствовала прямо-таки жгучее желание вытянуться во весь рост, расправить занемевшие от долгой скачки члены и полежать вот так, бездумно глядя в ясное голубое небо. Но Бернар прав, для этого ей пришлось бы пересилить себя, и совсем не по той причине, о которой говорил с насмешкой её товарищ.
В настоящее время Соня занималась самоедством. И выносила себе приговор более чем суровый: мало того, что она неоправданно высокомерна, самолюбива, не разбирается в людях, не знает самых простых вещей о жизни, и о мужчинах в частности, не… Этих «не» собралось бы великое множество, если бы её не перебил голос мсье Роллана:
– Ваше сиятельство рассказали мне многое из своих приключений, чему, надо сказать, я даже позавидовал.
– Вы позавидовали мне? – изумилась Соня.
– Именно вам! Подумать только, поменять одну жизнь на принципиально другую, прыгнуть из тихого омута в бурную реку – многим ли девицам выпадает такое счастье?.. Правильно, немногим. И далеко не каждый мужчина может сказать, что его жизнь полна приключений.
– Но разве вы не согласны, что далеко не всё то, что произошло со мной, хотелось бы пережить ещё раз?
– Возможно, мне трудно судить, – легко согласился Бернар, – тем более что в спешке вы так и не успели досказать мне свою одиссею.
– Разве? А что бы вы ещё хотели узнать?
– Например, вы только упомянули, что на балу встретили своего соотечественника, с которым ехали вместе во Францию. А дальше? Как повёл себя тот… погодите, как же его звали… ага, Грегор. Как он объяснил вам, что бросил вас на съедение некоему Меченому? Извинился хотя бы?
– Его извинения больше походили на издевательства, а может, я просто была излишне раздражена… Словом, я не нашла ничего лучше, чем вызвать его на дуэль.
– Что, на дуэль?!
Бернар, только что лежавший расслабленно, чуть не подскочил.
– О таком я ещё не слышал. Как и о том, что женщина владеет шпагой.
Тут бы Соне сказать, что шпагой она совсем не владеет, что ей успели показать только простейшие приемы, но насмешка в глазах молодого Роллана заставила ее о подобных «мелочах» умолчать. И, как всякая ложь, она в конце концов сыграла с княжной плохую шутку.
Бернар потянулся на своем ложе и упруго вскочил, будто в задумчивости вынимая шпагу из ножен. Соня, одетая, как обычно, в мужской костюм, тоже имела при себе шпагу.
– Не откажете ли, мадемуазель Софи, в небольшой просьбе вашему сопровождающему? Не согласитесь ли немного пофехтовать со мной? Мне так давно не приходилось вынимать свою шпагу из ножен. Небось она уже и заржавела, бедняжка!
Ум Сони заметался в поисках выхода: кто её тянул за язык! С чего она расхвасталась перед мужчиной? Может, просто сказать, что по-настоящему она держала шпагу в руках всего один раз – когда Жозеф Фуше по поручению герцогини де Полиньяк начал обучать иностранную княжну фехтованию – на всякий случай?
«Признайся Бернару в своей глупой выходке с приглашением на дуэль Григория Тредиаковского! Скажи, что ты просто пошутила, – посоветовал ей внутренний голос. – И ничего больше не надо будет делать. Отдохнете ещё немного и поедете дальше…»
Но Соня не послушалась. По русской привычке понадеялась на «авось» и встала в позицию.
Уж это-то за время хотя бы и одного урока она усвоила.
