– Чт… ты серьезно?
«Что происходит?!»
Комок ткани на поверку оказался нижней рубашкой: только эта оказалась тоньше, мягче и чуть уже в плечах. Майрон так и держал ее, ошарашенно растянув перед собой.
От ткани едва ощутимо пахло растертым корнем ириса.
Мелькор коротко пожал плечами вместо ответа и вернулся к зеркалу и гребням, будто ничего не произошло – неприлично свежий и умиротворенный, как весенняя роса.
– Можешь не возвращать, она мне не нравится. И ради меня, уберись с глаз моих и вымойся. Вторая зубная щетка в ящике у фонтана.
Он решил не задавать вопросов и даже утратил способность язвить.
И говорить, судя по всему, тоже.
«Откуда у тебя вторая зубная щетка, которой ты не пользуешься?!»
Ронтавэн не помнила, когда последний раз чувствовала себя настолько же погано.
Никакой страх не шел в сравнение с тем, как теперь ее трясло, и какой жалкой она себя чувствовала! Мокрое лицо горело, глаза щипало от слез, а нос не дышал от соплей, которые еще и приходилось глотать!
Поднос дребезжал, когда она пыталась его поставить – так сильно дрожали руки. Ронтавэн спрятала их подмышками и прижалась спиной к гладкой стене, чувствуя затылком ее прохладу: хоть какая-то опора!
Она в жизни не думала, что будет хрюкать, как свинья, если придется плакать!
«И что теперь будет? Меня убьют? Повесят?»
Косорукая, тупая, бесполезная дура! Хотела остаться не в шахтерской помойке: как же! Можно подумать, кому-то интересно, что ее толкнули!
Лангон стоял прямо перед ней, сцепив руки за спиной, и от унизительности ситуации она даже не могла перестать реветь! Каждый раз, когда ей казалось, что дыхание становится ровнее, она видела безразлично-брезгливое лицо Лангона, вспоминала взбешенное лицо Его Могущества, и сопли забивали нос сами собой, а слезы катились только сильнее!
Она никогда не была настолько бесполезной, но разве это докажешь теперь?!
«Вон отсюда оба!»
Она вспомнила взбешенные глаза Его Могущества, этот его крик, и пришлось подавить горький позыв к тошноте в желудке.
Лангон смотрел на ее агонию, словно на дохлого таракана.
– Итак, Ронтавэн, – медленно процедил домоправитель королевских покоев. – За первый час службы ты уничтожила королевский сервиз, свою репутацию, и, вероятно, собственную жизнь. Я приказывал тебе стучаться, но ты вломилась без предупреждения, и твои неуклюжие руки не смогли даже удержать поднос.
«Нет уж! Нет, говнюк!»
И куда ей теперь? Снова ползать в узких шахтовых норах, раздавать еду и заниматься непонятно чем, когда этот придурок даже не предупредил ее, что Его Могущество не один?!
Она шумно шмыгнула носом и выпалила, словно во сне:
– Это ты меня толкнул! Если бы не ты, я бы просто вышла! И ничего не разбила бы!
Лангон и бровью не повел.
– Ты хамишь мне, девочка, – сказал он, сухо констатируя факт. – Твоя служба закончена. Я надеюсь, тебе хватит благоразумия не пытаться сбежать от стражи. Мы найдем тебя, а пока – стой здесь и жди. Если прикоснешься к чему-нибудь – я убью тебя сам. Дальше твою участь решит Machanaz. Ты поняла меня?
«Убьет?! За чайник?!»
Она стояла перед ним, ошарашенная, зареванная и злая, не веря в глупость происходящего. Даже слезы высохли, а страх испарился, выдавленный непониманием и неверием.
– Я поняла, – заставила она себя произнести, вытирая мокрые щеки. – Я поняла.
«Нет уж. Меня никто не накажет за гребаный чайник! И вообще, может, его еще Нузма починит!»
Лангон снисходительно усмехнулся, почти не меняя выражения лица.
– Что ты поняла?
Он мог и не называть ее дурой, потому что это читалось в голосе.
Как же Ронтавэн теперь злилась на него! Только это и заставило ее выпрямиться, нахально расправив плечи, и говорить громко и резко:
– Что я должна стоять здесь и ждать стражу. Не двигаться и никуда не лезть.
Лангон фыркнул и оставил на ней, сопливой и взбешенной, последний пренебрежительный взгляд, оглядев с ног до головы, словно мешок паршивого зерна или дерьмовую скульптурку!
«Сука!»
Когда Лангон ушел, она постояла какое-то время, глядя себе под ноги, и вздрогнула, когда из-за двери раздался чудовищно громкий хохот.
«Что?»
Она понятия не имела, что делать, зато знала одно – назад в шахты она не хочет. Никогда. Ни за что. Больше никаких грязных и сбитых от работы рук и ног, никаких котлов с похлебкой, никаких сломанных костей шахтеров и задиристых орочьих детей!
«Он же меня подставил! Даже не знал, что там будет Майрон! И ничего не сказал!»
Ронтавэн сжала кулаки и часто задышала, зло глядя на змеиные двери перед собой.
«Если тут кто-то и решает больше Лангона, это Machanaz».
Она снова прикусила губу до боли и быстро отерла набежавшие слезы. Голова казалась пустой и легкой, решительность колотилась внутри, словно перезвон колоколов, который заставляет вибрировать каждую кость и мышцу.
Можно подумать, ее жизнь могла стать еще бесполезнее и отвратительнее, чем была или есть сейчас.
«Только бы он не вернулся!»
Ронтавэн глубоко вдохнула несколько раз и взяла из потайного шкафчика несколько тряпок, два ведра и налила воды из кувшина. Постучала в двери спальни, когда услышала, что смех наконец-то стих.
Тишина.
