Беллона, прихрамывая, подошла к месту, оставленному для неё, и осторожно заняла его, с благодарностью взглянув на лакея, который задвинул под ней стул.
- Боже, что с тобой? Почему ты так идёшь? Ты себя плохо чувствуешь?
Рыцари ордена переглянулись, так как все до единого знали, что с принцессой. Они думали, что сейчас им придётся выслушать гнев короля, который после того, как узнает, что произошло, непременно выплеснет все эмоции на чужестранцах. Вмешалась виконтесса.
- Позвольте, ваше величество, объяснить вам, что же такое с вашей дочерью.
- Я слушаю тебя, Габриэль.
- Видите ли, вчера её высочество почувствовала боль в ноге и поняла, что ей неприятно на неё наступать. Мы непременно позвали королевского врача, – Нови специально сказала «королевского» и не назвала фамилию, чтобы Робин Третий мог подумать на своего доктора, который был отличным специалистом почти во всех областях, – врач после осмотра сообщил, что у её высочества - сейчас вспомню точное название, - застой суставов и сухожилий лодыжки.
Некоторые олтернцы с нескрываемым удивлением посмотрели на виконтессу, другие сдержали смешок, а третьи, к которым относился и Дерек Аморвил, сидели, как ни в чём не бывало.
- Боже мой, это серьёзно? Что же нужно делать? Он прописал какие-нибудь средства, процедуры?
- Да, он сказал, что это от малоподвижного образа жизни и что принцессе следует как можно больше двигаться – танцевать, гулять и ездить на лошадях.
Король нахмурился. Как поступить? При нём дочь всегда была тихой и спокойной, но он не раз слышал жалобы её учителей и наставников. Они сообщали о её необузданном нраве и непокорности. Ему с трудом это представлялось, но всё же когда он в своём кабинете выговаривал ей за донесённые на неё замечания, Беллона ничего не отрицала. Если дать ей воли, может принцесса распуститься ещё больше, или наоборот? Может некоторые её выходки – это протест слишком строгому надзору? В любом случае, что-то нужно было изменить, хотя бы разрешить ей частые конные прогулки.
- Мы обдумаем всё это сегодня же, а сейчас, давайте приступим к обеду, – ещё немного подумав, король добавил, – а других средств избавиться от этого недуга нет?
- Никак нет, ваше величество, – печально произнесла Габриэль и взялась за вилку с ножом.
Под эти слова в помещение влетел, резко затормозив, наследник. Вид его был еле заметно помятый. В каком состоянии была его голова, никто не успел заметить, так как он моментально пригладил руками волосы, после чего величественной походкой сел по правую руку от отца.
- Прошу меня простить за моё невольное опоздание. Дела, дела…
Робин Третий грозно сверкнул очами в сторону сына и глухо, холодно бросил в его сторону:
- Сразу после того, как ты поешь, я желаю тебя видеть в своём кабинете, причём ни на секунду позже.
Принц уткнулся в тарелку с явным раздражением. Он не любил, когда ему делали замечания, тем более при посторонних. Хотя определённая благодарность за то, что он предоставлен сам себе, и никто не мешает его полной свободе, присутствовала.
Правитель Феира решил пристыдить сына. Ему не терпелось сделать так, чтобы тот почувствовал вину и всю свою безответственность, а так же изменил манеру поведения. Специально для этого он начал компрометирующий принца разговор.
- Скажите, пожалуйста, господа, вы обсудили с Робином все дела, ради которых приехали? Наверное, в возложенной на вас миссии много нюансов и понадобилось много времени, прежде чем всё решилось?
Обрадовавшийся прекрасной возможности высказать всё своё недовольство, Джордан Льюмен поспешно начал говорить.
- Знаете, ваше величество, хотелось бы заметить, что мои ожидания по поводу вашего сына и будущего правителя этой планеты…
- Полностью оправдались, – завершил вдруг Дерек Аморвил, переняв речь с языка старшего рыцаря, – он оказался очень способным, вдумчивым и адекватным человеком. Мы быстро уладили все наши дела, во многом сошлись, и доложу вам, было приятно иметь с их высочеством дело. Всем бы относящимся к политике людям брать с него пример!
Граф Льюмен от изумления застыл, открыв рот. Он хотел сказать совершенно не то, и не понял, с чего Дерек был так всем доволен и удовлетворён. Джордан, конечно, давно знал принца, и в узком кругу даже имел право называть его на «ты», но он всегда был уверен, что Робин дурачится только на публику, а у себя дома будет вести себя серьёзней и нормально проведёт встречу. Но, разочаровавшись, он решительно отказался от более близкого общения с королевским отпрыском и хотел пожаловаться. А тут! Вот те на! Объект, о котором велась дискуссия, сам поперхнулся от неожиданной похвалы. Откуда вдруг такие мнения о нём, когда он нормально провёл с ними всего полдня, а остальное время – три дня с момента их приезда, за развлечениями, а не обсуждением межпланетных отношений?
Король недоверчиво поднял брови. Перевёл взгляд с графа Аморвила на сына, потом обратно.
- Неужели? Что ж, рад принять такие сведения.
