Беллона осмотрела всех присутствующих, ища подвох. Не верилось, что речь шла о её родном брате. Ответ она нашла в заговорщической гримасе сэра Дерека. Он незаметно кивнул принцессе, и она сразу вспомнила об их договоре, что они сделают всё, чтобы никто не узнал о прошедшей в лесах Финкер-Оренстоффа охоте. Значит, рыцарь соврал, что принц находился с ними и занимался тем, что было ему поручено, для того, чтобы никто не упомянул о присутствии Беллоны во всей этой истории. Девушка засияла от осознания, что Дерек её своеобразный благородный спаситель. «Он почувствовал, что всё это я делаю для него, что я пытаюсь встречаться с ним, нарушая этикет, почувствовал, что мне нужен в его лице сообщник. Значит, он тоже хочет видеть меня, как можно чаще. Кажется, я счастлива. Как здорово, что вчера я послушалась Габриэль, ведь меня ожидало такое открытие!».
- Но, простите меня господа, – снова заговорил Робин-старший, – я совершенно забылся и, наверное, выгляжу невоспитанным недотёпой. Я не представил вам мою дочь – принцессу Беллону.
Джордан Льюмен снова хотел вставить, что они уже знакомы, но, посмотрев на графа Аморвила, передумал. Раз уж тот взял на себя ответственность главного, то пусть и дальше отдувается сам. Пусть отвечает за то, что не сказал о том, что с принцем вообще никакие дела нельзя решать. Ими можно заниматься, только когда избавляешься от его присутствия. Дерек, не моргнув и глазом, встал, поклонился.
- Очень приятно. Для нас невероятная честь узнать принцессу до того, как её увидит свет. Разрешите сказать и не сочтите за дерзость, ваше величество, что ваша дочь просто образец красоты и девушки прекраснее я ещё не встречал.
Беллона не знала границ своей радости и чтобы заглушить взрыв восторга, с аппетитом уделяла внимание еде. Король от удовольствия даже разрумянился. Ему льстило не только то, что Беллону признали прекрасней олтернских принцесс (он не учитывал, что старшей из них всего десять и об их внешнем виде судить рано), но и то, что о её жизни осведомлены и знают, что она ещё не представлена обществу. Как наивно он ошибался в своих суждениях, относительно источника осведомлённости рыцарей! Ведь им был Робин-младший, сообщивший всё это три дня назад гостям.
- Что ж, если вы теперь знаете мою семью, и знаете о моей семье, то позвольте поинтересоваться о вас. Кто из вас начнёт и расскажет что-нибудь о себе?
- Ваше величество, мы не слишком важные персоны, чтобы говорить о себе, – заметил Дерек Аморвил, – лучше вы говорите, а мы с удовольствием послушаем.
- Нет, что вы. Не прибедняйтесь. Я в курсе, что каждый из вас из славных семей Олтерна и вы являетесь представительными лицами своей родины. А обо мне что говорить? Про меня всё известно. Печальная участь королей – всегда быть на виду и не иметь тайн от народа. Так в моём роду было всегда. Карлеали открытые и честные, они никогда не злоумышляли и не плели интриг, интриги часто плели против нас, но никак не наоборот!
- Мы наслышаны об отменной благородности вас и ваших предков, – подтвердил Джордан Льюмен.
- Горячее сердце и неиссякаемая справедливость, – процитировал монарх и довольно сощурился. Он всматривался в лицо каждого из присутствующих. Без всякой задней мысли, просто по привычке определять оставшееся недосказанным по выражению глаз, губ. Это был положительный талант, если учесть, что правителю постоянно приходилось иметь дело с льстецами, подхалимами, людьми, которые старались проникнуть в доверие к своему повелителю. Разоблачать женщин ему получалось гораздо сложнее, поэтому он иногда оказывался жертвой чар прекрасной половины человечества. Робин был рад, что его супругой стала Веста. От неё он никогда не ждал подвоха и всегда ей доверял. За ней не приходилось следить или всматриваться в неё – королева сама всё докладывала мужу. Воспитание и голубая кровь не позволяли поступать иначе.
Робин тут же вспомнил сестру своей жены. Последний раз он её видел, когда наследник был ещё совсем крошкой, а Беллоны не было и в помине. Минерва слыла настоящей красавицей даже в те свои тридцать с лишним лет. Спору нет, Веста тоже необычайно красива, но она слишком женственна и подвластна влиянию, она слишком правильная и возвышенная. Сестра же её отличалась мужской напористостью, откровенностью, своеобразная амазонка. И как только у одних родителей появились такие разные дети? Не только внешне, но и внутри. Одна брюнетка, другая блондинка. Первая искательница приключений, а вторая домоседка.
Выйдя из раздумий, король заметил, что обед в самом разгаре, но никто не решается завести беседу, потому что он сам молчит.
- Кажется, наши дорогие гости загрустили. Поверьте мне, я завтра же постараюсь сделать всё, чтобы вы развеселились. Я устрою настоящий праздник.
- Право же, мы не стоим таких беспокойств, – произнёс барон Ван Стройер.
- Это, позвольте, решать мне. Вы, кстати, обязаны увидеть, что такое торжество на Феире, когда ещё приедете к нам! Тем более, вы не на один день прибыли, а на, если не ошибаюсь, две недели?
