Затем, рассекая воздух взмахами хвоста, Калибан медленно направился к зрителям. Несмотря на преклонный возраст и жалкое состояние хищника, от него исходила явная угроза. Гости попятились, боясь, что Калибан достанет их когтями.
Лев разинул пасть, и, когда зверь в очередной раз взревел, они как следует рассмотрели его розовую пасть и острые зубы.
Фэншоу обратился к смотрителю:
– Подайте мальчику сигнал.
Брокмор два раза стукнул по дощатому потолку над головой. На чердаке сразу зашевелились.
– Смотрите вверх! – велел Фэншоу гостям, указывая на вольер за решеткой. – Вверх!
Раздался шум: это мальчик поднимал люк в потолке. Сын Брокмора оставался невидимым, в проеме показались лишь его руки, бросавшие льву одно угощение за другим. В вольер падали кости, хрящи, потроха; вокруг разлетались брызги крови. Калибан пришел в неистовство: хватая пищу, он вгрызался в нее с лютой свирепостью и рвал «добычу» на куски.
– Что это там? – вдруг спросила Мария. – Платок?
Девочка указала на скомканный кусок ткани, лежавший на каменной плите пола в нескольких футах от них, по ту сторону решетки. Кэт сразу поняла, что Мария права: это и впрямь был платок, выкрашенный в бордовый оттенок и отделанный кружевом.
– В чем дело, милая? Что ты сказала?
Девочка повернулась к деду:
– В вольере лежит платок, сэр. Его кто-то обронил.
– Не может быть. Откуда у нашего Брокмора платок?
Тут Фэншоу и сам заметил необычный предмет и озадаченно нахмурился.
– Должно быть, кто-то из гостей потерял. – Он повернулся к смотрителю. – Достаньте-ка эту штуку. Что за неряшливость с вашей стороны! Почему вы не заметили платок, когда убирали в вольере?
«Неряшливость». В подобной ситуации это обвинение звучало довольно странно. В вольере царили грязь и смрад, повсюду виднелись следы крови, пол был покрыт испражнениями и усеян остатками костей. Непохоже было, что здесь недавно наводили порядок. Кэт случайно встретилась взглядом с Марвудом и увидела у него на лице ту же реакцию – смесь насмешки и отвращения.
Смотритель повернул шест крюком вперед и просунул его между прутьями. Лев был все еще занят трапезой, склонившись над пищей спиной к зрителям. Подцепив крюком платок, Брокмор медленно подтащил его к металлической решетке. Когда предмет оказался в пределах досягаемости, смотритель наклонился и схватил его. Брокмор хотел было вручить добытый платок Фэншоу, но хозяин сморщил нос и отмахнулся:
– Зачем мне эта гадость?
– Можно взглянуть? – спросил Марвуд.
Его вопрос застиг всех врасплох. Секунду присутствующие молча глядели на него.
Фэншоу нарушил молчание первым:
– Пожалуйста, сэр, если хотите. Но он же грязный.
Хозяин жестом велел Брокмору отдать платок Марвуду. Тот, не снимая перчатки, двумя пальцами взял ткань за самый кончик и принялся рассматривать ее с разных сторон.
– Кружево тонкой работы, – медленно произнес он. – Однако сильно порвано.
– Ткань необычного цвета, – заметил Фэншоу. – Как называется этот оттенок? Багровый?
Марвуд поднял голову. Его лицо было непроницаемо, однако он явно о чем-то напряженно размышлял.
– Один мой знакомый говорил, что это бордовый. – Отвернувшись от Калибана, рвавшего пищу когтями и зубами, Марвуд осведомился: – Надеюсь, сэр, сейчас подходящий момент, чтобы покинуть конюшню и побеседовать о делах?
Слотер-стрит Кэт покинула в портшезе, и в дом под знаком розы она вернулась гораздо позже, чем рассчитывала. Когда госпожа Хэксби расплатилась с носильщиками, дверь ей открыл мальчик, состоявший на побегушках у привратника. Самого сторожа видно не было.
– А где Фибс? – спросила Кэт, войдя в дом.
Мальчишка покраснел – верный признак, что сейчас он будет врать.
– В нужнике, госпожа. У него живот скрутило.
Кэт не поверила подобному объяснению. Либо Фибс спит в темном чулане под лестницей, либо сидит в пивной на Бедфорд-стрит с трубкой во рту и полным кувшином эля на столе.
Когда госпожа Хэксби стала подниматься по лестнице, паренек многозначительно кашлянул.
Она обернулась:
– В чем дело?
– Наверху вас ждет джентльмен, госпожа.
Кэтрин нахмурилась:
– Какой еще джентльмен?
– Не знаю, я его не видел. Но он уже у вас бывал, и Фибс решил, что его можно пропустить.
Кэт кивнула и продолжила подъем. Ей не нравилось, когда в ее отсутствие в дом впускали неизвестно кого. По воскресеньям клиенты приходили редко, однако из этого правила были исключения: некоторые думали только о собственном удобстве, не считаясь с планами Кэтрин, и могли нагрянуть без предупреждения. Чертежное бюро она заперла, а значит, гость ждал хозяйку в гостиной этажом ниже.
