– Вижу, вы так напуганы, что боитесь собственной тени. Вам следует хотя бы допустить, что ваши опасения…
– Никаких допущений! Я придерживаюсь лишь фактов. – Ван Рибик подался вперед, упершись рукой в колено. – Хочу обратиться к вам с просьбой, – продолжил он мягко, почти ласково. – Да, мы с вами знакомы совсем недавно. Однако будьте так добры, не откажите мне в помощи.
Кэтрин понимала, что сейчас самое время выставить его за дверь. Ван Рибик отнюдь не беззащитен, у него при себе шпага, и, несмотря на отсутствие доказательств, Кэт была убеждена, что голландец умелый фехтовальщик, а значит, легко расправится с любым, кто встанет у него на пути.
– Ну же, мадам. Прошу вас, не томите, дайте ответ.
– Я согласна. – Слова сорвались с языка сами собой. – Что нужно делать?
Джейн отправили вниз с наказом послать мальчишку за наемным экипажем. Кэт дала ван Рибику длинный плащ и старомодную кожаную шляпу с широкими полями, когда-то принадлежавшую покойному господину Хэксби. Длинный плащ хорошо скрывал шпагу – ван Рибик спрятал ее под мышкой.
Голландец рассудил, что в таком наряде ему достаточно лишь изменить манеру держаться и он будет выглядеть точь-в-точь как слуга, сопровождающий госпожу. Когда Кэтрин заметила, что его рост скрыть не так-то просто, ван Рибик с мрачной усмешкой ответил, что, как и все божьи создания, он располагает лишь теми благами, которыми наделил его Господь.
– Но за меня не тревожьтесь. Люди видят только то, что ожидают увидеть.
– Вы говорите загадками, сэр.
– В нашем случае преследователь высматривает конкретного джентльмена. Заметьте, именно джентльмена. И вот он видит, как из дома выходит леди в сопровождении слуги. На мужчину наш соглядатай внимания не обращает. Да и зачем? Он ведь подстерегает джентльмена, а прислуга ему неинтересна. Когда лакей ведет себя соответственно положению, он почти что невидимка.
Из дома они вышли в начале восьмого. Насколько могла судить Кэт, за ними никто не наблюдал. Ван Рибик сыграл свою роль на удивление правдоподобно. Сгорбившись и вытянув шею, он подсадил Кэтрин в карету так ловко, будто прислуживать господам для него дело привычное. Затем он объяснил кучеру, куда ехать, и договорился о цене.
– Моя госпожа желает, чтобы вы остановились возле Сомерсет-хауса.
В карете ван Рибик сел напротив Кэт, и его длинные ноги на секунду задели ее колени. Нарушать молчание никто не спешил. До Сомерсет-хауса на Стрэнде они доехали быстро. Расплатившись с извозчиком, голландец взял Кэт под руку и повел ее через дорогу, к стоянке для наемных экипажей возле Майского шеста.
– Я глубоко признателен вам за доброту, мадам, – произнес ван Рибик, с неожиданной теплотой глядя на Кэтрин с высоты своего роста. – Теперь отправлюсь в Остин-Фрайерс. Там я буду в полной безопасности, господин Алинк мне поможет. По пути высажу вас на Генриетта-стрит.
– Надеюсь, ваши затруднения скоро разрешатся.
Ван Рибик пожал плечами:
– Могу я просить вас никому о них не рассказывать?
– Ну конечно.
Голландец сжал ее руку сильнее, и его голос зазвучал гуще и бархатистее:
– Окажите мне еще одну услугу. Смею ли я в ближайшее время надеяться на новую встречу? Может быть, отужинаем вместе?
Она нервно сглотнула.
– Полагаю, сэр… Полагаю, ваши надежды небеспочвенны.
Поцеловав Кэтрин руку, ван Рибик с поклоном подсадил свою спутницу в карету.
– Он мне нужен, – заявила Ханна.
Служанка подкараулила Марию во дворе. Было раннее утро понедельника, едва успело рассвести, и девочка шла в уборную. А когда в дверях угольного сарая показалась Ханна, на фоне темного дверного проема напоминавшая бледный призрак, Марии захотелось по нужде еще сильнее.
– Что тебе нужно? – спросила Мария, жалея, что ей не хватило духу притвориться, будто она не расслышала.
– Багровый платок с кружевами. Его отдали тебе.
«Не багровый, а бордовый», – мысленно поправила Мария. А вслух сказала:
– У меня его забрали. Матушка сказала, что сначала платок нужно постирать и отгладить, и только после этого она решит, отдавать его мне или нет. Матушка говорит, может, за ним еще придет хозяин.
– Мне нужен платок, – повторила Ханна, выходя из тени. – Принеси его мне, а не то сама знаешь, что будет.
Волосы у служанки были растрепанные и нечесаные, будто она только что встала с постели. На ней была одежда для черной работы, а сверху Ханна завернулась в шаль, которую обеими руками придерживала возле шеи. Пальцы красные и растрескавшиеся оттого, что она постоянно моет посуду.
– Иначе тебя на виселицу вздернут, – продолжила Ханна. – А старик Фэншоу прикажет, чтобы потом твой труп выкинули в навозную кучу. Ты ведь понимаешь, что именно этим дело и кончится?
– Честное слово, если мне вернут платок, я отдам его тебе.
Ханна задумалась.
– Поклянись могилой отца!
– Клянусь могилой отца, – послушно повторила Мария, приплясывая на месте. Теперь ей приспичило еще сильнее, но она не забыла скрестить пальцы за спиной – на всякий случай. – Если мне дадут денег – тоже забирай.
