- Предательские разговоры, Фрэнсис, - остановила Летиция.
- Всего лишь правда, которую знают все.
Фрэнсис надулась и, не проронив больше ни слова, принялась сосредоточенно вынимать из ушей тяжелые серьги с бриллиантами.
Летиция строго посмотрела на несдержанную особу. По линии третьей жены отца Фрэнсис доводилась родственницей семейству Говардов. Лорд Говард носил титул герцога Норфолка, а значит, мистрис Дарси имела все основания сделать блестящую партию, даже несмотря на некрасивое, испорченное оспой лицо и дурные зубы, которые постоянно болели и портили характер. Но как только семья сделает окончательный выбор, способный принести новое богатство и укрепить полезные связи, свадьба состоится, причем согласия жениха и невесты никто не спросит. Фрэнсис никогда не испытывала нужды в деньгах или драгоценностях, а если ей внезапно требовалось новое платье, оно не заставляло себя ждать. Однако никто из окружающих не осмеливался ни сплетничать о ней, ни осуждать: статус и привилегированное положение Фрэнсис надежно защищали ее от недоброжелателей.
Розамунда встала с кровати. После вчерашней пирушки в «Белой лошади» во рту еще не было ни крошки. Страшно хотелось есть. Несвежий хлеб и засохший сыр, так заботливо оставленный кем-то для больной, - на иную пищу рассчитывать не приходилось. Она начала рассеянно жевать, запивая сухомятку прокисшим молоком. Кто же все-таки приходил? Вновь стало страшно: а вдруг о долгом отсутствии больной узнает графиня Шроузбури? Если бы удалось выяснить, что за человек побывал в спальне, можно было бы уговорить, убедить, подкупить, в конце концов.
Однако день подходил к концу, а вместе с ним таяли последние надежды. Оставалось только закончить жалкий ужин и снова лечь в постель.
Утро принесло знакомую тянущую боль в животе. Что ж, месячные лишь добавят правдоподобия мнимому нездоровью. Джоан заметила, что подруга достала из комода тряпки, и сочувственно поинтересовалась:
- Все еще болит?
Розамунда кивнула, но тут же добавила:
- Немного меньше, чем вчера.
С тоской вспомнила надежное средство, которое всегда отлично помогало дома: горячая жидкая овсяная каша с вином и специями.
- А здесь можно раздобыть лекарство?
- Конечно. Попроси за завтраком горничных, и они приготовят все, что скажешь. Будь добра, зашнуруй корсет.
Приятельницы помогли друг другу затянуть тесемки и спустились в маленькую гостиную, где, как обычно, уже ждала леди Шроузбури. Графиня проницательно взглянула на новую фрейлину.
- Надеюсь, вам лучше, мистрис Уолсингем. Бледность еще не прошла.
- Значительно лучше, мадам. Спасибо, - Розамунда сделала реверанс и только после этого позволила себе сесть за стол. - Нельзя ли попросить служанку приготовить овсяную кашу с вином и специями?
Главная фрейлина с пониманием кивнула. Незаменимое, всем известное средство объясняло все и сразу.
- Наверное, оттого вам и плохо. - Она поманила одну из горничных: - Передайте кухаркам, чтобы срочно приготовили кашу для мистрис Уолсингем.
Утро тянулось медленно. Розамунда изо всех сил старалась не обращать внимания на тоскливую боль. Чтобы забыться, рисовала и втайне надеялась, что королева вызовет к себе и поручит какое-нибудь полезное дело. Однако никаких заданий не последовало, и оставалось лишь нетерпеливо посматривать на часы да гадать, когда же камеристкам позволят выйти на свободу, в сад или галерею, и присоединиться к остальным придворным. Уил, конечно, приедет во дворец, чтобы встретиться. Вчерашнее прощание получилось торопливым и скомканным - ничего не поделаешь, обстоятельства… но так хотелось побыть рядом, поговорить, обменяться взглядами и жестами, которые отныне приобрели особое значение.
Наконец леди Шроузбури объявила, что ее величество больше не нуждается в услугах своих приближенных и все могут заниматься своими делами. Пестрой стайкой дамы выпорхнули в широкий коридор.
Розамунда вышла во двор и сразу увидела Уила, который беседовал с Бабингтоном.
Энтони заметил ее первым. Он снял шляпу и раскланялся:
- Желаю доброго утра, мистрис Уолсингем.
Розамунда ответила реверансом. Казалось, любезный джентльмен или забыл о принципиальном разногласии на религиозной почве, или попросту решил не обращать внимания на прошлые неурядицы.
- Взаимно, сэр. - Розамунда улыбнулась второму из собеседников. - Здравствуйте, мастер Крейтон.
Уил торжественно поклонился, однако подчеркнуто серьезное выражение лица не могло скрыть ни озорного блеска глаз, ни смешливого дрожания губ.
- Прекрасный сегодня день, мистрис Уолсингем.
- Чудесный. Хорошо бы прогуляться к реке. - Розамунда посмотрела на зеленую лужайку, за которой серебрилась вода. - Так жаль, что не удалось вместе со всеми доплыть до Гринвича.
- Позвольте вас проводить.
Энтони с готовностью подставил локоть.
Розамунда надеялась на несколько иной исход светской беседы, однако отказываться было поздно. Она с улыбкой взяла джентльмена под руку.
- Не желаете ли составить нам компанию, мастер Крейтон?
