Теплое прощание с Урсулой состоялось еще вечером, так что причин для промедления не осталось. Розамунда молча вышла из дома вслед за братом.
Лошади стояли наготове. Ингрэм Фрайзер держал поводья и от нечего делать жевал веточку. Заметив спутников, бесцеремонно сплюнул, смерил Розамунду безразличным взглядом, отдал поводья Томасу и вскочил в седло.
Томас молча помог сестре сесть в седло и сам вскочил на лошадь. В полной темноте небольшая процессия тронулась в путь.
Ехали три дня, каждый вечер останавливаясь на ночлег в домах родственников и знакомых. Родственники порой оказывались дальними, а знакомство - всего лишь шапочным, однако путники ни разу не услышали отказа. Розамунду немедленно провожали наверх, в спальню, а Фрайзер устраивался возле двери в качестве сторожа, в то время как мастер Уолсингем приятно проводил время с хозяевами. Трудно было предположить, что именно он рассказывал о позоре сестры, однако утром, направляясь в сопровождении все того же Фрайзера в конюшню, где стояла Дженни, Розамунда не слышала от него ни единого приветливого слова.
На третий день Томас немного оттаял, и вечером Розамунду не заперли в комнате, а допустили к общему столу. О скандале речь не заходила. Утром следующего дня она решила, что брат в достаточной степени смягчился, и осмелилась спросить, что ему известно о задании сэра Фрэнсиса. Выяснилось, что известно все. Томас подробно рассказал, каким образом предстоит передавать информацию, и обещал на несколько дней задержаться в Чартли, чтобы помочь в случае неожиданных затруднений. Розамунда сразу почувствовала себя увереннее, а когда вечером четвертого дня впереди показалась деревня, встретила судьбу со спокойным достоинством.
Замок стоял в стороне и был обнесен глубоким рвом. Приятного вида особняк почти приветливо смотрел большими окнами, в которых отражался золотой свет заходящего солнца. Путники миновали мост и по усыпанной гравием дорожке приблизились к парадному подъезду. Дверь сразу же открылась, и показался человек в строгом бархатном камзоле.
- Сэр Эмиас, добрый вечер. - Томас снял перчатку и протянул руку. - Это моя сестра, Розамунда Уолсингем. Полагаю, о ее обстоятельствах вам уже все известно.
- Сэр Фрэнсис прислал курьера с письмом, в котором самым подробным образом описал ситуацию, мастер Уолсингем. - Сэр Эмиас коротко поклонился. - Добро пожаловать, мистрис Уолсингем.
- Моего слугу Фрайзера вы знаете.
Томас кивнул в сторону Ингрэма, который в ответ на беглый взгляд ограничился коротким кивком.
- Проходите. Должно быть, устали до изнеможения. Если проголодались, обед подадут прямо сейчас. Кстати, мастер Филиппе тоже здесь, занимается изъятием и расшифровкой писем.
Сэр Эмиас первым вошел в прохладный сумрачный холл.
Розамунда огляделась: потолок с толстыми тяжелыми балками, резные панели на стенах, деревянная лестница в глубине зала. Площадка второго этажа ограждена перилами, а у дальней стены предусмотрен балкончик для менестрелей. В противоположных концах холла - два огромных камина, в каждом из которых без труда можно было бы зажарить быка. Впрочем, сейчас, в разгар лета, оба были пусты и темны. В целом, даже несмотря на приятную жизнерадостную погоду, обстановка дома производила мрачное, угнетающее впечатление.
- Если последуете за моей экономкой, мистрис Уолсингем, то она покажет вам комнату, где можно будет провести сегодняшнюю ночь. Ну а завтра утром я сам представлю вас леди Марии.
Трудно было не обратить внимания на выражение «леди Мария» вместо «королева». Судя по всему, сэр Эмиас ненавидел узницу не меньше, чем сэр Фрэнсис.
- Уверен, что обедать вы предпочтете наверху.
За последние дни Розамунда уже успела устать от одиночества и собралась возразить, но вовремя заметила предостерегающий взгляд брата, благоразумно промолчала и послушно отправилась вслед за экономкой, некой мистрис Танстон.
Уютная спальня располагалась в дальней части Чартли-Холла; два окна выходили на мощеный двор и хозяйственные постройки.
- Леди Мария живет вон там, - пояснила мистрис Танстон, показывая на одно из строений.
- А почему не в доме? - изумилась Розамунда.
Здание выглядело совсем ветхим и скорее напоминало плохо построенную конюшню, чем жилое помещение, а уж тем более резиденцию особы королевской крови.
- Понятия не имею. Меня это не касается. - Экономка сжала и без того тонкие губы, всем своим видом давая понять, что дальнейшие расспросы неуместны. - Сейчас пришлю обед. На каминной полке найдете свечи, трут и кресало. Вода на туалетном столике, в кувшине. Если понадобится что-нибудь еще, позвоните.
Она обвела комнату придирчивым взглядом, еще раз убедилась, что все в порядке, и ушла.
Розамунда долго стояла возле окна и задумчиво смотрела на мрачную тюрьму, которую уже завтра предстояло разделить с неведомой узницей. Дым над трубой оставался единственным признаком жизни. Что же делали сейчас обитательницы угрюмого строения?
