Мата и Куни вернулись в Чарузу месяц назад, после того как стало ясно, что Марана и Намен не собираются атаковать Диму. Куни наслаждался ролью отца и мужа, а Мата вместе с дядей занялся армией Кокру. Впрочем, оба немного нервничали, дожидаясь, когда короли и послы договорятся о дальнейших действиях повстанцев.
– О, брат Мата! – воскликнул Куни, вместе с Джиа выйдя ему навстречу. – Для твоих визитов не бывает неподходящего времени – ты же член нашей семьи.
В этот момент Ото Крин принес поднос с чаем и угощением.
– Сколько раз нужно повторять, что ты не должен вести себя как слуга? – принялась отчитывать его Джиа. – Ты телохранитель Куни, а не лакей.
– Мне не трудно, леди Джиа, – сказал юноша, густо покраснев. – Я уговорил лорда Гару взять меня сюда, пообещав, что буду полезным, стану защищать его и помогать вам по дому. Я на все готов ради лорда Гару… и вас.
– Ты как ребенок прямо: который никак не повзрослеешь, – улыбнулась Джиа. – Спасибо, Ото.
Смутившись еще больше, юноша неуклюже поклонился и вышел.
Куни и Джиа предложили Мата выпить чаю, и все трое уселись на пол в позе «геюпа». Джиа начала разливать чай, а Куни передал другу завернутого в пеленки ребенка. Не очень понимая, что нужно делать, Мата с опаской вытянул свою огромную ладонь, на которой малыш лежал словно большой кокосовый орех и с любопытством его разглядывал. Джиа и Куни расхохотались.
– У него твоя фигура, Куни, – заявил Мата, – но он гораздо симпатичнее.
– Ты слишком много времени проводишь с моим мужем, – улыбнулась Джиа. – Даже успел перенять его грубые шутки.
Пока они пили чай и ели бамбуковыми палочками сушеные кусочки манго и полоски вяленой трески, Мата рассказал Куни про заявление короля Туфи.
– Король Гэфики! – удивленно повторил Куни. – Это точно приведет в восторг солдат и офицеров.
– Даже не сомневайся.
– Брат, как можно оставаться таким спокойным? Разве ты не понимаешь, что король Туфи имел в виду тебя, когда давал свое обещание?
Мата ухмыльнулся.
– У нас много героев. И кто знает, кого боги осчастливят наградой?
Куни покачал головой.
– Не стоит так принижать собственные достоинства: надо сражаться за место под солнцем.
Мата рассмеялся, обрадовавшись такой вере друга и в то же время слегка смутившись.
– Сейчас я рассчитываю лишь на то, что король Туфи сделает меня главнокомандующим объединенной армии для сражения на Волчьей Лапе, чтобы мой дядя мог остаться в Чарузе: он заслужил отдых, да и король будет чувствовать себя спокойнее, зная, что находится под защитой маршала.
– Я поеду с тобой. Мы отличная пара.
Мата действительно нравилось сражаться вместе с Куни. Может, как воин он и не слишком умелый, зато прямо-таки кладезь идей.
Куни и Джиа обменялись заговорщическими взглядами, Джиа покраснела, а Куни наклонился к Мата и шепнул:
– Возможно, скоро на свет появится еще один маленький Гару.
– А вы тут, я смотрю, время зря не теряли. – Мата поднял чашку с чаем и отсалютовал счастливой паре.
– Мы, Гару, как одуванчики: размножаемся, не обращая внимания на погоду. – Куни ласково погладил Джиа по спине, а она обратила полный нежности взгляд на ребенка, которого передал ей Мата.
И пусть стены этого дома были голыми, всюду гуляли сквозняки, но Мата подумал, что здесь гораздо теплее, чем в каменных залах дворца короля Туфи, где полно роскошных гобеленов, а полчища слуг готовы исполнить любое твое желание.
Дети его никогда особо не интересовали, но в последнее время он частенько бывал в обществе принцессы Кикоми и в голове у него нет-нет да и появлялись не имевшие отношения к военной стратегии и тактике мысли.
Пока армия готовилась выступить к Волчьей Лапе, Чаруза полнилась сплетнями о принцессе Кикоми. Ослепительную красавицу часто видели в обществе молодого генерала Мата Цзинду. Выглядела пара потрясающе: Мата казался всем ожившим Фитовео, а Кикоми была прекрасна, точно Тутутика. Лучшего союза и не придумаешь.
Мата никогда не считал себя способным на утонченные чувства, но когда видел принцессу, сердце его начинало трепетать, дыхание прерывалось, совсем как в древних балладах, а когда смотрел в ее глаза, ему казалось, будто время остановилось, и хотелось лишь одного – сидеть вот так, рядом, и любоваться ее красотой.
Но больше всего Мата нравилось ее слушать. Кикоми говорила таким тихим голосом, что ему часто приходилось придвигаться поближе, чтобы разобрать слова, и тогда его окутывал цветочный запах – тропический, роскошный и пьянящий. Казалось, она ласкает его своим голосом, гладит лицо, перебирает волосы, нежно проникает в сердце.
Кикоми рассказывала о своем детстве на Аралуджи, о том, как трудно было жить принцессой, лишенной королевства. Она выросла в семье одного из преданных ее деду придворных и, хотя мечтала считать себя дочерью богатого купца, как ее приемные сестры, ей не давали забыть о тех обязанностях, которые накладывает королевская кровь.
