Судя по лицу копииста, он сделал какие-то далеко не лестные для себя самого выводы, потому что от его самодовольства не осталось и следа. Физиономия жалобно искривилась, а сам он заныл:
– Мне плату за аренду помещения для мастерской надо платить. А свободных денег у меня нет! Видите, сейчас приходится работать вовсе на дому. А разве для настоящего мастера такое возможно? Тут и света недостаточно, и вообще, сплошные неудобства.
Художник обвел вокруг себя рукой, и девушки невольно проследили за ним. Да уж, художнику не позавидуешь. Живет он плохо. Честно говоря, свиньи в иных фермерских хозяйствах и то живут в большей чистоте.
– Надо же довести квартиру до такого непотребного состояния!
Всюду были грязь, пыль, незаконченные полотна вперемешку с засохшими кистями, заплесневевшими бутербродами и пустыми пивными бутылками. Сей напиток художник, должно быть, хлестал для вдохновения. Но так или иначе, а убираться за собой нужно. Тогда и жизнь не будет такой беспросветной.
– А потом за кисти, за краски, за все материалы надо тоже платить, – ныл хозяин этой запущенной наполовину квартиры, наполовину мастерской. – На жизнь что-то я должен себе отложить. Без работы мне каюк! А тут такой заказ! Я не мог отказаться. Правда, клиент платил немного, но зато стабильно.
– Вот этот?
И Кира во второй раз сунула под нос мастеру фотографию Витязя. И теперь копиист кивнул:
– Ну да. Это он. Говорите, его убили?
– Убили.
– Это точно не я! – поспешил откреститься от возможных неприятностей мастер и, ткнув пальцем в серое чудовище на холсте, заявил: – Вот, например, за эту работу мне еще даже не заплатили!
Что же, последний аргумент показался подругам весомым. Зачем убивать хорошего заказчика, который к тому же еще не расплатился? Такое могло произойти только в том случае, если бы между мастером и его заказчиком возникли глубокие и непреодолимые противоречия. Но судя по всему, между ними царил мир, покой и дружеская гармония. Один малевал копии, не задаваясь вопросами, зачем это нужно клиенту, а другой вешал копии на место подлинников. И наверное, планировал неплохо на этой операции заработать.
– Я ничего не знал о намерениях моего заказчика. Куда он потом девал мои копии – это его дело. Так что я ни при чем! – повторил художник, нервно скрещивая руки на груди.
– Может, вы и не убивали Добрыню. Но вряд ли в милиции вас похвалят за то, что вы поставляли покойному копии украденных им картин.
– Но я же ничего не знал!
– Это вы будете в милиции доказывать. Собирайтесь.
– Постойте! Куда собираться? Зачем?
– Поедете в милицию. Мы обязаны вас препроводить к следователю.
– Зачем же так сразу и к следователю? – занервничал еще больше художник. – Честное слово, я ни сном ни духом. Парень пришел ко мне по рекомендации одного очень уважаемого специалиста в нашем деле. Если бы не это, я ни за что не стал с ним работать.
– Почему?
– Мне он не понравился, – признался художник. – Лицо, знаете ли, такое благородное в чисто русском духе. А глаза бегают. Очень не люблю людей с бегающим взглядом. Так и жди от них какой-нибудь подлянки.
Что же, чутью этого человека оставалось позавидовать. И очень жаль, что он не послушался своего внутреннего голоса и стал сотрудничать с Витязем. Теперь было совершенно неизвестно, чем обернется это сотрудничество для самого художника. Запросто могут обвинить в сообщничестве с вором и похитителем картин. Тот все равно уже мертв и возразить ничего не сможет.
Кажется, сам художник тоже это понимал, потому что как-то затосковал.
– Ну что за невезуха? – горестно воскликнул он. – Всю жизнь мне не везет! В кои-то веки получил хороший заказ, так и тут подстава оказалась!
Лоб его прорезали печальные складки. Подруги смотрели на него с сочувствием. Ну и влип мужик! Даже если они ничего и не расскажут про него следователю, то тот все равно начнет искать, кто же писал для Витязя копии картин. И конечно, при должном усердии выйдет на этого копииста. Хотя… Если следователю быстренько предъявить убийцу, то он может и забыть про этого горе-художника. Зачем ему какая-то тощая синица, если он получит жирного журавля прямо в руки?
– У вас есть единственный выход из положения, – сказала Кира. – Вы должны помочь нам поймать настоящего убийцу вашего заказчика.
– И тогда следователь оставит вас в покое!
– Думаете? – оживился художник.
– Ну конечно. Ваше участие в следствии обязательно зачтется. Менты ведь тоже не звери. Поймут, что вы писали картины, понятия не имея, куда Добрыня их потом пристраивает.
– Правильно! Мне-то он сказал, что мечтает создать собственную небольшую коллекцию шедевров русской живописи.
Кира заметила, что выбор самих картин должен был бы насторожить мастера. Ведь он не был новичком в мире искусства и наверняка знал, в чьей именно коллекции находятся эти полотна.
– Да ну что вы! – воскликнул художник, даже взмахнув руками. – Откуда мне это было знать? Говорите, полотна висели у Георга Давидовича? Поразительно! Но я никогда не имел счастья быть приглашенным к нему в гости. Как говорится, рылом не вышел, чтобы быть в числе приглашенных.
