– Ой, вы не знали Добрыни! – неожиданно рассмеялась мать Бориса. – Этот молодец умудрялся находить общий язык решительно со всеми девушками. Ни одна из его женщин не могла долго сердиться на него. Было в нем что-то такое… Даже я – старая дура, когда, бывало, он заходил к нам в гости, при виде его фигуры и широких плеч начинала чувствовать какое-то странное томление.
– Вы тоже были влюблены в друга своего сына?
– Ну, любовью бы я это не назвала, – усмехнулась женщина. – Люблю я все-таки своего мужа. Пусть он и не так хорош, как Добрыня, но я его люблю. А к Добрыне… Даже не знаю, как назвать то чувство, которое к нему испытывали все женщины от мала до велика. Но они все буквально млели, когда он оказывался рядом и обращал на них свое внимание.
То, что Добрыня был дамским любимчиком, подруги уже поняли. Но их интересовало совсем не это. Их интересовало, была ли в числе этих обожавших Добрыню дамочек одна, которая его в конце концов и прикончила.
– Скажите, а после развода вашего сына вы продолжали общаться со Светланой?
– Изредка. Где-то раз в месяц мы с мужем ездим к ней в гости. И на следующий раз она наносит нам ответный визит.
– И когда Светлана была у вас в последний раз?
– Дайте-ка подумать.
И покопавшись в своей памяти, мать Бориса назвала дату. Услышав число, подруги переглянулись. Это была суббота. И не просто суббота – это был день убийства Добрыни. Простое совпадение? Девушки очень надеялись, что нет. Потому что в противном случае их расследование начинало вновь буксовать на месте.
– Дорогая вы наша! – воскликнула Кира, бросаясь к матери Бориса и обнимая ее. – Так вы же просто неоценимая свидетельница!
– Я? Да я весь день дома была! Никуда не выходила! Что я могу знать?
– Все! Вы можете знать все! Вот, к примеру, скажите, как вела себя Светлана, когда пришла к вам в субботу вечером в гости?
– Как вела? Обыкновенно. То есть Светланочка всегда что-нибудь этакое да отчудит. Такая уж девушка незаурядная.
– Да, про ее незаурядность мы уже и сами все поняли. Но что именно она учудила в тот день?
– Ну, пришла к нам с тортом, с цветами. И не в шесть, как мы договаривались, а около двух часов дня. У нас еще ничего не было готово. Сами в разобранном состоянии. Я в банном халате. Муж в старых трениках. Один Борис был молодец. Кажется, он куда-то уходил, вот и встретил Светланочку в дверях уже выбритый, одетый и причесанный.
– И о чем они говорили?
– Не знаю. По-моему, ни о чем. Борис очень быстро ушел. Его уже кто-то ждал. Он в последнее время с друзьями за город зачастил ездить. Сумку со сменной одеждой на плечо набросит и вперед! И в ту субботу тоже ушел. А вот Светлана осталась. С тортом, цветами, вином и с шариками!
– С шариками?
– Да, у нее с собой оказался целый букет из шариков, то есть не букет. Но я не знаю, как это назвать иначе. Охапка, связка, гирлянда. Нет, гирлянда тут точно не подходит. Одним словом, она купила не меньше десяти больших, надутых гелием шариков и заявилась с ними к нам в квартиру. Торт, вино, цветы… Одним словом, она праздновала.
– И по какому случаю был праздник?
– Вот и я у нее тоже спросила. По какому, говорю, Светочка, случаю такое веселье? Вроде бы никакой круглой даты не отмечаем. Собирались тихо по-семейному посидеть. Все-таки ты нам не чужая девочка. Бывшая невестка, так сказать.
– А она?
– Захихикала и говорит, вы, тетя Настя, только не обижайтесь, понимаю, к чему вы клоните. Все, говорит, мечтаете, чтобы я назад к вашему Борису вернулась. Только не будет этого. Мол, у меня теперь все будет просто прекрасно. А Боря тоже кого-нибудь себе найдет. И снова эту лекцию о своей великой любви нам с отцом прочитала. Пару часиков посидела, все про своего принца нам рассказывала. А потом убежала. Пяти часов еще не было. Сказала, что у нее свидание. Спешит очень.
– Спешит? Она спешила на свидание к Добрыне?
– Я так поняла, что да, – кивнула мать Бориса. – Если бы у нее какой-то новый принц нарисовался, наверное, уж она бы нам об этом рассказала.
Подруги переглянулись. Ах, хитрая лиса! А прикинулась дурочкой убогой! Обвела, можно сказать, их вокруг пальца.
– Это она Добрыню пристукнула!
– Ну уж! Тощая больно. Куда ей с таким жлобом справиться.
– Во-первых, не тощая, а жилистая. А во-вторых, психи в момент острого приступа знаешь какими сильными делаются! Мне Любка, моя соседка по городской квартире, еще рассказывала. Она в психиатрии практику проходила. Так говорит, которые пациенты буйными считаются, те как раз самые тихие. Им лекарства специальные регулярно колют, вот они овощами и сидят. А те, которые тихими считаются, запросто внезапно взбеситься могут. Вот тогда катастрофа. Щупленькие девчонки здоровенные больничные шкафы роняют, тумбочками в докторов кидаются!
– Да ну?
– Точно тебе говорю! К таким людям с обычной меркой подходить нельзя.
– И что же нам делать?
– Что? Надо фотографию Светланы взять. И домой к Георгу ехать. Убийство произошло там. Вот пусть соседи на фотку нашей «невестушки» посмотрят. Может, кто из них и вспомнит девушку.
– Тогда уж и фотографию Бориса нужно взять.
