– Не может быть, чтобы Борис так уж ее обожал.
– Он и женился-то на ней только потому, что его родители так хотели.
– Никакой любовью в этом браке и не пахло.
– Ага. Я тоже так думаю. Но фантазия у этой тетки еще та, дай боже каждому!
– Думаешь, Бориса не огорчил ее уход?
– Прямо и не знаю, что думать. Тетка твердит, что он был безутешен.
– Интересно, что нам скажет по этому поводу сам Борис.
Услышав эту фразу, Кира встревожилась:
– Погоди, ты ведь не собираешься прямо у него спросить, он это или не он убил Витязя!
– А как же тогда быть?
– Надо действовать осторожно. Если Борис – убийца, то своими расспросами мы можем спугнуть его.
Однако подругам стоило большого труда внушить ту же мысль Коровкиной. Мадам рвалась в бой, рвалась поговорить с бывшим мужем.
– Я должна выплеснуть свои эмоции! – твердила она. – Добрыня любил меня одну! Обожал меня! Боготворил! Да, у нас с ним был короткий роман, но не наша в том вина! Мы с Добрыней должны были расстаться, чтобы его дочь выросла в полноценной семье. А Борис – мерзавец! Погубил нашу любовь. Убил Добрыню!
Подруги уже поняли, что переубедить эту тетку не получится. Мадам Коровкина жила в своем собственном мире, в котором ее обожали сразу два красивых мужчины. И еще девушки поняли, что оставлять женщину без присмотра сейчас нельзя. Стоит Коровкиной остаться одной, как она тут же помчится звонить своему бывшему мужу. И конечно, никакой конспирации не получится.
Поэтому подруги повезли Коровкину сначала к ней домой, а потом Леся осталась с ней под предлогом моральной поддержки. А Кира отправилась к родителям Бориса. Коровкина в разговоре проронила фразу о том, что ее собственные родители были дружны с родителями Бориса. А от себя подруги домыслили, что наверняка родители Бориса и Светланы были не просто дружны, раз уж те попросили родителей Бориса взять в невестки свою странную дочь и получили согласие.
– Скажи, будь ты мужчиной, женилась бы ты на Коровкиной?
– Ни за что в жизни!
– А вот Борис женился. Почему?
Ответ оказался прост, как все гениальное.
– Бедная Светланочка с самого детства была немного странной девочкой, – грустно сказала мама Бориса. – Но что поделаешь, родню не выбирают.
– Родню? Так Светлана ваша родственница?
– Она дочь моей двоюродной сестры. Не очень близкое родство, но мы с ее матерью были с самого детства очень дружны. И мой муж быстро нашел общий язык и даже подружился с мужем Марины. Можно сказать, мы с родителями Светочки всегда, всю свою жизнь дружили семьями.
– Так-так. И это заставило вас выбрать Светлану себе в невестки?
– Ну… можно сказать, что и так.
Мать Бориса настолько явно пыталась уклониться от темы женитьбы своего сына, что это не могло не навести на мысль о том, что тут имеется что-то подозрительное.
– Борис был влюблен в свою невесту?
– Что?! Влюблен? О нет! Ну что вы! Боря всегда относился к Светлане, как… Как к своей сестре, каковой Света для него, собственно говоря, и являлась.
– Что же заставило его заключить этот брак?
– Понимаете… Наверное, вы уже поняли, что Светлана не вполне адекватный человек.
– Да уж. В голове у нее страшные тараканы.
– Ну, тогда вы легко поймете, что я сейчас пытаюсь вам сказать. Светочка всегда была такой. Она хорошая девочка, но поймите меня правильно, она очень на любителя.
– Да уж.
– Но у нее есть свои представления о том, что хорошо и что плохо, что правильно, а что нет. Родители Светы перед смертью взяли с нас слово, что мы присмотрим за их дочерью. Светлане уже тогда исполнилось тридцать с хвостиком. Никакой надежды на то, что кто-то возьмет ее замуж, у нас не было. Света очень впечатлительная натура, и смерть обоих ее родителей, которые преставились практически одновременно, совсем выбила ее из колеи. Одно время мы даже опасались, как бы дело не кончилось психиатрической лечебницей. Но, к счастью, все обошлось.
Обошлось! Ничего себе обошлось. Да от этой бабы за версту несет сумасшедшинкой!
– В клинику Светочка не легла, но и переехать к нам она отказывалась наотрез.
– Почему?
– Она считала, что жить под одной крышей с молодым мужчиной – крайне неприлично.
Подруги переглянулись и кивнули. Да, если бы речь шла о ком-то другом, они сочли бы такое поведение нетипичным и просто невозможным. В конце концов, на дворе у нас не девятнадцатый век, когда молодые барышни должны были изо всех сил оберегать свою честь и достоинство, чтобы их репутация оставалась безупречной.
Но мадам Коровкина была сама по себе до того странной особой, что понять, в каком именно веке она застряла, было невозможно. Да, она могла заявить подобную нелепость. И даже более того, в ее устах это не звучало глупо, а напротив, вполне закономерно и правильно.
– И что же вы предприняли?
– Мы с мужем и сыном посоветовались, и Борис сделал Светлане предложение.
– Он позвал ее замуж? Вот так просто?
– А что нам было делать? Мы обещали нашим родным, что присмотрим за их дочерью. Она отказывалась переехать к нам. Но, получив печать в паспорте, отбросила все сомнения. И стала моему сыну замечательной супругой.
Ой, что-то сильно подруги в этом сомневались.
