— Этой воды не хватит даже мне одной. К счастью, Бона, мы будем ужинать здесь, и мадемуазель не обязательно принимать ванну. Я очень утомилась. Начинай меня раздевать и мыть.
Валери мечтала помыться горячей водой, но протестовать не смела. Девушка растянулась на маленькой и жесткой постели. Она старалась не смотреть в сторону обнаженной Изабо, которую мыла Бона. Графиня любила демонстрировать свою белую кожу и стройную фигуру.
Когда приятная процедура закончилась, графиня с довольным вздохом растянулась на постели. Служанка принялась энергично массировать и растирать ее ноги и живот. Движения были быстрыми и жесткими. Массаж графине делали каждый день, но Валери никогда при этом не присутствовала. Девушка не желала ничего видеть и закрыла глаза.
Изабо опять удовлетворенно вздохнула, откинула шелковую простыню — массаж был закончен. Служанка вышла из комнаты, и через секунду графиня позвала Валери.
Валери взглянула на Изабо: та лежала под простыней, ее рыжеватые волосы красиво рассыпались по подушке.
— Дитя мое, — сказала графиня. В ее голосе не было ноток надменности и раздраженности, — вы, наверное, думаете, что я к вам несправедлива и очень жестока. Я понимаю, что была очень требовательна, но у нас было не много времени, и теперь я могу сказать, что была права в своей требовательности. Понимаете, кузина, мне нужна была уверенность, что вы не совершите ошибки. Риск нашего предприятия настолько велик, что мы должны быть очень осторожными… Я вам не давала покоя, были времена, когда вы меня ненавидели. Но сейчас вы готовы…
Валери поразила эта речь.
— Были времена, — сказала она, — когда я считала вас чересчур требовательной и была уверена, что я вам неприятна. Но теперь я понимаю, почему вы были так строги со мной.
Карие глаза графини, которые могли быть такими суровыми и жесткими, улыбались девушке из-под простыни.
— Я думаю, что вам все удастся правильно сделать, — сказала графиня. Она помолчала, а потом добавила, не сводя с девушки глаз: — Мы должны быть очень осторожными. Случайное слово может дать пищу досужим сплетням и все испортить. Дитя мое, ты не должна никому доверять. Ни с кем ничего не обсуждай и, если тебе зададут вопрос, сделай вид, что ничего не понимаешь. Это относится к моему болтливому мужу, шотландцу и господину д'Арлею. Тебе следует осторожно разговаривать даже с Жаком Кером. — Графиня улыбнулась. — Ты должна быть откровенной только со мной. Валери стала серьезной.
— Кузина, я буду очень осторожна.
— Вот и все, что я хотела тебе сказать. Я надеюсь, что между нами не будет непонимания и неприязни. — Изабо закрыла глаза. — Думаю, надо отдохнуть перед ужином. Это путешествие полностью лишило меня сил.
Валери не терпелось поскорее поговорить с Прежаном Кеннеди. Она робко спросила у графини:
— Кузина, я прошу вашего позволения спуститься вниз и поговорить с шотландцем Кеннеди. Вам ведь известно: по поручению господина Кера он уезжал куда-то, чтобы разузнать о моих родителях. Мне очень хочется услышать новости. Кузина, я буду очень… осторожна.
Графиня открыла глаза и пристально взглянула на воспитанницу.
— Хорошо. Он был бы удивлен, если бы вы его об этом не спросили.
Валери нашла Кеннеди внизу. Он улыбнулся, увидев девушку, и сказал:
— Я надеялся, что мы увидимся. Садитесь рядом.
Он посмотрел на подмастерье, возившегося в углу, и прошипел:
— Убирайся отсюда, Гелберт, и займись чем-нибудь в ближайшие полчаса. А теперь, моя маленькая мадемуазель, мы можем свободно поговорить. Я вижу, что у вас в жизни многое переменилось, и кажется мне, что к лучшему. Ваша одежда стоит… примерно дюжины золотых монет. До меня доносились кое-какие слухи, и я был готов к этим переменам, а теперь вот я вижу их своими глазами.
Шотландец поднялся и начал расхаживать по комнате, размахивая руками, чтобы согреться. Пока он ходил, наблюдал за девушкой краешком глаза.
«Она кажется такой невинной, — подумал шотландец. Девушка гордо держит головку, и в ее глазах сияет свет. Она, наверное, считает себя второй Орлеанской Девой или… новой Агнес Сорель. Мне следует очень осторожно с ней разговаривать».
— Вы хотели бы меня о чем-то спросить — поинтересовался шотландец.
Девушка обрадовалась его словам.
— Конечно, господин Кеннеди. У меня к вам множество вопросов. Мне хочется знать все, что вам удалось узнать, когда вы… когда вы отправились в Берри по просьбе господина Кера. Мне почти ничего не известно. Мне хочется узнать все о матери и отце, моих настоящих родителях. Не могу вам передать, как мне хотелось поговорить с вами наедине и задать жгущие мой разум и сердце вопросы.
— Я могу вам кое-что сообщить, — заявил шотландец. — Есть сведения, которые я не сообщил нашему купцу, считая, что они предназначены только для ваших ушей.
— Вы мне можете сказать, кто я такая? — задыхаясь, спросила Валери. — Вы мне можете сказать мое настоящее имя?
