— Имя вашей матери было Селеста де Ланзанн. Кто был вашим отцом, мне неизвестно. Чтобы узнать его имя, следует предпринять дальнейшее расследование и ехать в другой конец страны. Этим, мадемуазель, можно будет заняться, когда закончится война. — Шотландец подмигнул девушке. — Кроме того, я смогу кое-что заработать.
— Расскажите мне все, что вам известно, — попросила Валери.
— Сначала я расскажу, что мне известно о вашем отце. Он был достойным и красивым мужчиной с хорошей фигурой и светлыми, как у норманнов, волосами.
У Валери заблестели глаза.
— Отец был высоким?
— Да, высоким и крепким, как молодой дуб. До меня дошли рассказы о том, что он был отважен и прекрасно владел оружием. Он умел постоять за себя.
Шотландец поведал девушке историю о том, как отец сражался на дуэли с братом ее матери. Валери очень внимательно слушала Прежана Кеннеди, а потом, когда он закончил свой рассказ, засыпала его вопросами. Где родина ее отца? Из какой он семьи? Виделись ли родители после дуэли? К сожалению, ей удалось узнать не так уж много. Шотландец чаще отвечал: «Этого мне узнать не удалось». Наконец девушка стала задавать вопросы о матери. Шотландец заметно повеселел, потому что ему было что рассказать.
— Ваша матушка, Валери, из хорошего семейства, — начал он, — но, к сожалению, не очень-то богатого. В течение многих десятков лет главы семейств вашего рода только теряли доставшиеся им по наследству капиталы, дома и другое. Зато они прекрасно умели плодить детей. Мадемуазель, ваша мать была четырнадцатым ребенком в семье! Конечно, многие малыши умирали. Семья вашей матушки была настолько бедна, что во время крещения родители не могли подарить дочери серебряную чашечку!
— Бедная моя матушка, — заволновалась Валери. — Но скажите мне, пожалуйста, неужели из тринадцати моих дядюшек и тетушек никто не остался в живых? Наверняка ведь у меня есть какие-нибудь родственники?
— Только один дядя, — уточнил шотландец. — Его зовут Эдуард, он живет в своем поместье. Мне он показался очень подозрительным, осторожным и чрезвычайно жадным человеком. Сколько я ни пытался, ничего не смог из него выудить.
— Брату моей матери, то есть этому господину Эдуарду, известно, что я жива?
Кеннеди отрицательно покачал головой:
— Нет! Он твердо уверен в том, что вы не дожили и до года. Во всяком случае, такая версия его вполне устраивает и другой он не желает знать. Вам не стоит просить его о помощи, дитя мое!
Валери гордо вскинула голову.
— Я никогда не стану его ни о чем просить! Из того, что вы мне рассказали, я поняла: этот человек не был добр к моей матушке. Он наверняка отказался протянуть руку помощи бедняжке
— Ну хорошо, хорошо, — согласился шотландец. — Ваша мать была довольно смуглой, небольшого роста. Ее отличал живой характер. Поэтому, наверное, в семье ее звали «Огонек». Она была младшей в семье, но, несмотря на это, рано научилась многим взрослым вещам и неплохо вела хозяйство в доме. Девушка присматривала за прислугой, умела быть строгой. Частенько ей доверяли даже денежные дела. Она научилась экономить и берегла каждую монетку, кроме того, совсем неплохо шила. — Казалось, шотландцу было очень приятно все это рассказывать. В заключение он заявил: — Да, она была приятной леди!
— Она долго прожила после моего рождения?
— Недолго, к сожалению. — Кеннеди глубоко вздохнул. — Ее противный и вредный братец Эдуард так мне ничего и не соизволил рассказать. Ну ничего, обошлось и без его историй. Мне удалось разыскать старую служанку, которая когда-то у них работала. Ну, скажу я вам, и физиономия у этой тетки — кислая, как последний огурец в кадке! Так вот, эта самая кислая старушенция поведала мне, что ваша матушка, не успев оправиться, покинула родительский дом. Да, удрала, одним словом. Через какое-то время ее все-таки нашли, она жила в семье одного фригольдера; причем не так уж далеко от родных мест. Она, подобно простой крестьянке, работала в поле. Ей конечно же не следовало этого делать. Для вашей матушки эта работа оказалась непосильной, несмотря на все ее трудолюбие и житейские навыки. Через месяц она умерла. — Кеннеди перекрестился.
Валери продолжала атаковать его вопросами. Девушка старалась создать для себя образ матери, которую она никогда не видела: гордая, смелая, не желающая терпеть унижения, своевольная женщина. Теперь, когда Валери удалось кое-что узнать, она поняла, насколько трудная доля выпала ее матери. «Мне нужно знать больше, гораздо больше о моих родителях, — думала девушка. — Какое счастье, что начало положено. Как жаль, что история жизни моей матери очень печальна. Как мало она прожила! Но все равно лучше знать правду».
