Пьер-Верт находились совсем уже близко. Куттер уже ощущал, как вихрятся вокруг него приливно-отливные течения прибоя. «Кестрел» покачивался на ходу и тут вдруг камни остались за кормой. Люди на палубе, понимая, что их корабль только что миновал опасность, издали разрозненное «ура».
Но радость оказалась недолгой.
- На палубе! Парус, шесть румбов справа по носу!
Дринкуотер ясно разглядел корабль с палубы: небольшой фрегат или корвет, не замеченный ими в суете, шел по проходу Дю Фромвер, перекрывая путь к бегству.
- Запишите имя впередсмотрящего, мистер Дринкуотер, я ему задам за такую промашку.
Новая дыра в парусе и несколько всплесков у борта. Одно ядро срикошетило от волны и на излете попало в корпус. Капкан почти защелкнулся.
Натаниэль посмотрел на Гриффитса. На лице пожилого валлийца читалось выражение стоической покорности судьбе, в чем Дринкуотер видел знак неизбежного поражения. Да, «Кестрел» может предпринять какие-то действия, но скорее ради проформы, поддержания чести флага. Бегство немыслимо. Гриффитс почти старик, он израсходовал свою долю везения и утратил решимость. Это как со смертельно больными животными, уходящими, чтобы умереть. Сдать двенадцатипушечный куттер превосходящим силам – не позорно.
Как бы в подтверждение этих мыслей висящая на кормовых шлюпбалках новенькая гичка разлетелась в щепы, транцевые доски куттера вломились внутрь, и ядро перерезало брюки орудия номер одиннадцать, с железным лязгом сбросив его со станка, и срикошетило через правый борт.
- Орудия правого борта к бою! – Гриффитс решился. – Мистер Дринкуотер, после нашего залпа спустите флаг. Мистер Джессуп, мы приводимся к ветру, прямые паруса на гитовы…
Тяжелая тишина обрушилась на палубу, словно заряд картечи, ее можно было буквально пощупать. Дринкуотер ощутил вдруг приступ ярости. Эпплби сказал, что война будет долгой, и всю эту долгую войну ему предстоит просидеть во французской каталажке, грезя об Элизабет. Мысль казалась совершенно невыносимой. Гриффитса быть может и обменяют, но кого заботит судьба какого-то безвестного помощника штурмана? Сейчас они приведутся к ветру, сделают ради спасения чести флага залп и спустят флаг перед настигающих их фрегатом.
Ирония в том, что произойдет это именно в тот момент, когда они получили возможность лечь на тот единственный курс, при котором ветер позволит им оторваться от преследователей. Эх, если бы не те скалы, преграждающие путь…
И тут Натаниэля осенила идея. Простая, но в то же время настолько рискованная, что он даже не принял в расчет эти сведения, когда просматривал записки старины Блэкмора. Но лучше это, чем позор сдачи.
- Мистер Гриффитс!
- Я приказал вам стоять у фала, - развернулся тот.
- Мистер Гриффитс, полагаю, мы можем улизнуть через те скалы, сэр. Между двумя теми островками имеется проход, - он указал на лежащие с правого борта островки Иль-де-Баннек и Де-Баланек. Гриффитс с сомнением поглядел на них. Потом посмотрел за корму. Дринкуотер продолжал настаивать:
- Карта устарела, сэр. У меня есть более свежие рукописные сведения…
- Так давайте их сюда! – рявкнул Гриффитс, словно стряхивая с себя оцепенение и тяжесть прожитых лет. Дринкуотеру понадобилось несколько секунд, чтобы нырнуть каюту. Он схватил потрепанный журнал с записями Блэкмора и вернулся на палубу, где на лицах команды еще теплилась нить надежды. Джессуп послал матросов наверх, к прямым парусам. Другая группа моряков возвращала на место сбитую четырехфунтовку. Гриффитс, потеряв интерес к сближающимся, как губки пинцета, кораблям, исследовал брешь между островами.
- Вот, сэр… - Дринкуотер разложил книгу на люке, и как только Гриффитс склонился рядом, палец Натаниэля проехал по узкой черте между рифами. Пожилой лейтенант бормотал что-то по-валлийски, Дринкуотер разобрал только: «… Мен-ар-Рест… Каррек-ар-Морлен…». Гриффитс произносил «Каррег» - скорее по-валлийски, чем по-бретонски. Он задумчиво поглядел на линию камней, выстроившихся вдоль предложенного Дринкуотером прохода будто клыки, готовые вонзиться в днище «Кестрела».
- Сумеете провести куттер? – коротко спросил он.
- Попробую, сэр. При помощи пеленгов и впередсмотрящего на марсе.
Гриффитс подумал.
- Нанесите проход на карту.
Он приказал одному из матросов подержать книгу раскрытой, и Дринкуотер с колотящимся сердцем склонился над компасом. За спиной у него звучал преобразившийся голос капитана:
- Мистер Джессуп! Я иду через скалы. Будьте любезны расположить паруса так, чтобы выжать из куттера все возможное.
- Есть, сэр! – Джессуп принялся за дело и его энергия вселила оживление во всех. Матросы разбежались к кофель-планкам и шкотам, а рулевые не спускали глаз с капитана, готовые по первому его слову навалиться на румпель.
В середине корабля раздался треск, помпа разлетелась, а ее рукоять изогнулась под немыслимым углом. Другое ядро ударило в корпус. Вырисовывавшийся за кормой фрегат выглядел громадным и угрожающим. Не далее как в двух милях прямо по курсу их поджидал корвет, обстенивший грот-марсель. Дринкуотер оторвался от импровизированного стола.
