Да, Дринкуотер завидовал. Завидовал и в немалой степени потешался над смесью ребяческого восторга и холодной флотской формальности, сквозившей в письме Ричарда Уайта. Последней там хватало, особенно в значимой фразе «сэр Джон проявил любезность, отметив мое поведение». Натаниэль одернул себя. Он рад за Уайта, как рад и тому, что его старый приятель, явно быстро идущий в гору, не гнушается поддерживать дружбу с ничтожным помощником штурмана с задрипанного куттера, отправляя ему такое пространное письмо. Поэтому Дринкуотер радовался за него, празднуя победу. Похоже, фортуна повернулась лицом к английскому оружию, и флот напомнил старым своим врагам, что раненый лев еще не повержен.
Одним апрельским утром «Кестрел» обогнул банку Скроби-сэндз и вошел на рейд Ярмута, держа на мачте сигнал, что имеет донесения. Бросив якорь недалеко от «Венерэбла», куттер отсалютовал синему флагу, развевающемуся на грот-мачте флагмана. В следующую минуту шлюпка с лейтенантом Гриффитсом на корме уже мчалась по воде.
Когда Гриффитс передал донесения с блокирующих Тексель фрегатов и вернулся, он созвал всех офицеров в свою каюту.
Дринкуотер, надзиравший за подъемом гички на борт, пришел последним. Прикрывая за собой дверь, он ощутил гнетущую атмосферу ожидания, а усевшись понял, что порождена она суровым блеском в глазах Гриффитса.
— Джентльмены, — произнес капитан глубоким чистым голосом. — Джентльмены, флот Канала в Спитхеде находится в состоянии мятежа!
— Послушайте этих ублюдков! — произнес Джессуп, когда команда «Кестрела» побросала работу, чтобы поворотиться к переполненной якорной стоянке. Вопли, похоже, доносились с «Лайона», и по группе стоявших на баке матросов пронесся возбужденный шепоток, некоторые повернулись, неприязненно поглядев на стоявших на юте Джессупа, Дринкуотера и Трэвеллера.
Рейд Ярмута кипел: между заякоренными кораблями кишели новости, слухи и их опровержения. Говорили, что красный флаг мятежа поднят в Норе, и команды кораблей Дункана разрывались между верностью своему уважаемому адмиралу и желанием поддержать справедливые, как они чувствовали, требования экипажей флота. Шум был достаточным, чтобы все остальные поднялись на палубу. Даже кок вынырнул из камбуза, а кружок офицеров пополнился Эпплби и Томпсоном.
— Слава Богу, что мы стоим рядом с флагманом, — пробормотал хирург.
Теперь, когда его предсказания насчет мятежа оправдались, доктор решительно опасался быть прирезанным в своей кровати.
«Кестрел» бросил якорь на расстоянии прямого пушечного выстрела с «Венерэбла». Орудия линейного корабля были выдвинуты, и над рейдом разнесся вдруг грохот выстрела. Клубок сигнальных флагов пополз вверх по фалу, чтобы развернуться под действием легкого майского ветра.
— Спустить мою гичку, мистер Дринкуотер, — распорядился Гриффитс, поднимаясь по трапу.
Адмирал Дункан созвал капитанов на совещание. Вернулся Гриффитс сильно озабоченным.
— Построить команду!
Джессуп засвистел, собирая экипаж на шкафуте. Матросы толпились вокруг шлюпки, оставшейся на борту.
— Джентльмены, — обратился капитан к офицерам. — Займите места позади меня.
Они встали полукругом за ним, как он велел, глядя на лица моряков. Некоторые из них были открытыми, другие — заинтересованными, иные — вызывающими или грубыми, но все до одного выражали нетерпение узнать, что их ждет.
— Слушайте все: вам известно, что флот в Спитхеде и Норе находится в состоянии мятежа против своих офицеров… — он обвел матросов взглядом, в котором, вопреки внутренней его симпатии, не читалось ни капли расположения. — Но если есть среди вас человек, намеренный поставить под сомнение мое право командовать этим куттером или оспаривать приказы, отданные мной или моими подчиненными, пусть заявит об этом сейчас.
Мощный, с сильным валлийским акцентом голос Гриффитса гремел как с кафедры. Его пожилая, но крепкая фигура, строгие черты лица, придававшие ему сходство с библейским патриархом, оказали на экипаж неотвратимое воздействие. Он обращался к ним как строгий отец, противопоставляя их взбудораженности свою уверенность и опыт. «Посмотрите на меня, — будто говорил капитан, — я не позволю вам восстать, какие бы дела не творились на остальных кораблях».
Дринкуотер чувствовал, как вспотели его ладони, и как дрожит от волнения стоящий рядом Эпплби. Затем они ощутили как спокойствие, подобно общему вздоху, разлилось среди людей. Гриффитс распустил строй.
— Ступайте на бак и выполняйте свои обязанности. Мистер Джессуп, людей на брашпиль и доложите, когда якорный канат будет выбран.
