– Дайте сюда, – сказал дедушка. Молли торопливо положила кожаную сумку ему на колени. – В то утро, когда на меня… напали, – начал он, – мне пришлось совершить особую прогулку. Пожалуй, это помогло Эмилии застать меня врасплох, – он виновато улыбнулся. – Я должен был получить письмо. Тогда я ещё не был уверен, стоит ли сказать тебе об этом сразу. Но проведя всё это время в ловушке своих воспоминаний… воспоминаний о том, чему противостояла моя мать… и через что прошёл я… я понял, что не даю тебе двигаться вперёд. И сам не знаю почему.
Он перевёл дух и продолжил:
– Сэм Кеми, я уверен, что твоя победа в Дикой Охоте, не говоря уже о том, что ты сделала за последние две недели, доказывает, что пришло твоё время стать полноправным алхимиком. После окончания Дикой Охоты я подал в гильдию все документы и возвращался из совета с их решением, когда на меня напали. Боюсь, в таком состоянии я не смог бы донести до тебя важную новость. Хотя она всё это время оставалась в моей сумке. Я с радостью передаю тебе это – он протянул мне большой толстый конверт.
У меня зачастило сердце и пересохло во рту. Редкий случай, когда все слова куда-то подевались. Я с почтением приняла конверт из его рук и сломала печать.
Вынула пачку бумаг и развернула письмо, лежавшее сверху:
Остальные бумаги были предоставленными дедушкой документами.
Я трясущимися руками опустила письмо на белоснежную больничную простыню. Стоило подумать о том, сколько раз я сомневалась в себе – и боялась, что так и не смогу посвятить себя тому делу, которое знала и любила… Сколько раз боялась принять решение, которое лишит меня будущего. И вот оно, на блюдечке с голубой каёмочкой… То есть на роскошной веленевой бумаге. Дедушка накрыл мою руку своей.
– Молодец, девочка, – сказал он. Кажется, у него в глазах стояли слёзы.
– Дедушка? – мне с трудом удавалось подбирать слова.
– Да? Что такое?
– Когда Эмилия отняла у тебя память… Твой рассудок утратил стабильность. Ты не приходил в сознание.
Он не спускал с меня внимательных глаз. Я перевела дух и продолжала:
– Не вини папу с мамой, это было моё решение. Но дело в том, что я позволила применить синтетическое средство для твоего лечения. И оно сработало.
– Ну, – его губы сжались в тонкую линию, – пока никто об этом не знает… – нехотя добавил он.
А вот теперь стало совсем плохо. Я сжала его руку.