Из-за хитрой архитектуры замка нам пришлось десантироваться на узкий карниз и с него залезать через окно в самую высокую башню замка. Спускаясь по длинной винтовой лестнице, я вскоре узнала этаж, на котором держали меня, и показала солдатам на свою комнату: а вдруг Зейна заперли там же?
Не было заметно никаких признаков присутствия Ивана или принца Стефана – и на том спасибо. Я сбежала отсюда всего два дня назад (неужели так недавно?) и надеялась, что Зейн ещё жив.
– Зейн! – крикнула я.
– Сэм? – глухо раздалось из-за другой запертой двери. Я понеслась туда.
– Зейн, ты здесь? – я принялась лупить кулаками по доскам. – Это я. Здесь Ренел с командой спасателей!
Его ответ был совершенно неожиданным.
– Нет! Откуда ты знаешь, что это действительно Ренел? Эмилия слишком хорошо владеет чарами смены облика!
– Зейн, Эмилия мертва! Я клянусь, все здесь настоящие! – агенты уже стояли за моей спиной с таранами наготове. – Зейн, отойди от двери! – предупредила я, надеясь, что ему хватит ума прислушаться.
Три мощных удара пробили дыру в двери. Один из агентов расширил её тараном, а другой ловко нырнул в пролом и схватил Зейна. Он был бледным, как молоко, всклокоченные волосы падали на лицо. Его явно морили голодом. Он споткнулся, вылезая на площадку, и я едва успела подхватить его, не давая упасть.
– Ты жив! – я осторожно поцеловала его в губы, однако он ответил гораздо активнее.
– Я жив, – сказал он. – Она взяла у меня кровь…
– Знаю, – поморщилась я.
– Но я нашёл вот это, – и он поднял мою книгу зелий, которую я оставила в комнате. – И это дало мне надежду, что ты была здесь… и выжила. Не бойся – я её не читал, – он смущённо улыбнулся. Кажется, я не могла бы любить его сильнее, чем в эту минуту. Я обняла его и снова поцеловала.
Ренелу не сразу удалось отодвинуть меня в сторону.
– Окажите ему первую помощь, – приказал он своему подчинённому. – Уходим.
Агенты послушно зарысили по коридору, но я не спешила за ними.
– Саманта, уходим, – сказал Ренел.
– Нет, – возразила я. – Я должна забрать ещё одну вещь.
– У нас нет времени на что-то ещё!
Но я его не слушала – даже не дала ему возможности мне помешать. Просто развернулась на месте и побежала.
– За ней! – послышался за спиной приказ Ренела.
Благодаря знанию замка, преимущество было за мной. Спустившись в пещеру по лестнице, я проскочила по узкому проходу, предусмотрительно не заглядывая вниз. Заскочила в классную комнату, где меня заставляли погружаться в воспоминания, и с облегчением убедилась, что все флаконы на месте. В отличие от чёрной доски. Она валялась на полу, разбитая в щепки. Я подумала, можно ли её восстановить, но сейчас было не до описания её свойств.
– Это ещё что? – спросил один из гнавшихся за мной агентов.
– Мне нужны эти флаконы, – сказала я и начала складывать их в рюкзак. Ни один нельзя упустить, и ни один из них не должен попасть в бездонные хранилища секретной службы Новы. Оттуда их не достанешь никогда.
Наконец, все воспоминания перекочевали в мой рюкзак, и я обернулась к агентам.
– Хорошо, теперь уходим, – они кивнули, и мы снова помчались по лестницам, торопясь на вершину башни.
На всё ушло не более четверти часа. На крыше уже был развёрнут экран, готовый Переместить нас домой. Я схватилась за руки, протянутые мне навстречу, и вышла из зеркала в Нове, в полной сохранности доставив дедушкину память. Ноги моей больше в Джергоне не будет.
Оказавшись в больнице, я поспешила к Молли и родителям. Осторожно передала Молли рюкзак, и мы потащили маму с папой в палату к дедушке, ничего не объясняя.
Под ошарашенными взглядами родителей Молли снова принялась колдовать. Только один флакон – самый последний – отличался от остальных. В нём не было воспоминаний – только необычная, чернильно-чёрная жидкость, которую Эмилия использовала как хранилище. Я оставила этот флакон себе, спрятав в карман джинсов. Папа с мамой замерли, не шевелясь, пока дедушка медленно – ужасно медленно! – открывал глаза.
– Мы боялись, что потеряли тебя, – сказал мой папа. Он сел на кровать и осторожно обнял дедушку.
Он тоже обнял всех нас по очереди, а потом обратился к нам с Молли:
– Спасибо вам обеим. За всё, что вы сделали, чтобы меня вернуть.
– Иного и быть не могло, дедушка, – сказала я. – Это можно было сделать только вдвоём. Потребовалось мастерство нас обеих. Таланты каждой из нас.
Он потёр глаза, и в них вернулся привычный блеск. Осмотрелся, впервые понимая, что видит, и задержал взгляд на множестве цветов, воздушных шаров, открыток и подарков, присланных ему с пожеланиями выздоровления. И хотя он никогда не был особо сентиментальным, его это явно тронуло. Но тут дед заметил свою сумку, которая висела у него на плече в день нападения. И нахмурился.
– Кто-то рылся в моей сумке?
Я не удержалась и хмыкнула. Ну конечно – не успел прийти в себя, как озаботился личными тайнами.
– Нет, что ты, – заверил его папа.
