– Да? Это хорошие новости. Ты возьми-ка тогда это с собой. – Она подкатилась к буфету и взяла оттуда поднос с маленькими пирожками, щедро посыпанными творогом и коринкой. Рядом она поставила чайник горячей воды и чистую чашку. Потом Сара любовно разложила булочки. – И проследи, чтобы он съел их, Фитц. Это его любимые, и если он хоть одну попробует, то съест все, я уж знаю. И это пойдет ему на пользу.
И мои любимые.
Я подскочил, как будто в меня воткнули булавку. Я попытался прикрыть это кашлем, но повариха все равно смотрела на меня странно. Я снова кашлянул и кивнул ей.
– Я уверен, что он обрадуется, – сказал я сдавленным голосом и забрал поднос из кухни.
Несколько человек проводили меня изумленными взглядами. Я приятно улыбнулся и попытался сделать вид, что ничего не произошло.
Я не знал, что вы все еще со мной, сказал я Верити. Какая-то часть меня припоминала все, о чем я думал с тех пор, как ушел из башни, и благодарила Эду, что я не решил сперва поискать Ночного Волка. И в то же время я отпихивал все это подальше, не зная, что слышит Верити.
Я знаю. Я не хотел шпионить за тобой. Только хотел показать, что когда ты не слишком на этом сосредоточен, у тебя получается гораздо лучше.
Я нащупывал его сознание. Скорее благодаря вашему усилию, чем моему, заметил я, поднимаясь по лестнице.
Я тебе надоел. Прошу прощения. Теперь я буду уведомлять тебя о моем присутствии всегда, когда я с тобой. Мне оставить тебя?
Я смутился от собственной грубости.
Нет. Пока нет. Побудьте со мной еще немного, пока я нанесу визит королю Шрюду. Посмотрим, насколько долго мы можем продолжать это.
Я почувствовал его согласие. Я остановился перед дверью Шрюда и, держа поднос одной рукой, быстро пригладил волосы и одернул свой камзол. За последнее время моя прическа превратилась в проблему. Джонки коротко постригла меня во время лихорадки в горах, а теперь, когда волосы отрастали, я не знал, завязать ли мне их сзади в хвост, как это делал Баррич и стражники, или оставить неубранными на плечах, как будто я все еще паж. Я уже был слишком взрослым, чтобы заплетать их в косичку.
Завяжи их сзади, мальчик. Я бы сказал, что ты заслужил право носить прическу воина. Только не надо возиться с ними и завивать в промасленные локоны, как это делает Регал.
Я прогнал с лица усмешку и постучался в дверь.
Некоторое время я подождал, потом постучал снова, громче.
Назови себя, предложил Верити.
– Это Фитц Чивэл, сир. Я принес вам кое-что от поварихи. – Я дернул дверь. Она была заперта изнутри.
Это странно. У отца никогда не было привычки запирать дверь. Он мог поставить человека на входе, но никогда бы не стал запирать дверь и не обращать внимания на стук. Можешь открыть ее?
Наверно. Но сперва я попробую еще раз постучать. Теперь я почти колотил в дверь.
– Минуточку! Минуточку! – прошептал кто-то изнутри. Но времени прошло гораздо больше, прежде чем несколько замков отомкнулись и дверь приоткрылась на ширину ладони. Волзед высунулся из комнаты, как крыса из-под стены.
– Чего ты хочешь? – спросил он сердито.
– Аудиенции короля.
– Он спит. Или спал, пока ты не начал стучать и кричать. Убирайся отсюда.
– Минуточку. – Я вставил сапог в щель. Свободной рукой я отогнул воротник камзола, чтобы показать красный камешек булавки, которую я всегда носил. Дверь закрывалась, несмотря на мою ногу. Я надавил на нее плечом, стараясь не уронить поднос. – Я получил это от короля Шрюда несколько лет назад. Вместе с ней он дал мне обещание, что, когда бы я ни показал ее, меня немедленно допустят к нему.
– Даже если он спит? – язвительно спросил Волзед.
– Он не ставил никаких ограничений. А ты? – Я сверкнул на него глазами через дверную щель. Он на мгновение задумался, потом сделал шаг назад.
– Тогда милости просим. Войди и убедись, что твой король спит, набираясь сил, которые ему так необходимы. Но если ты потревожишь его, я как его врач скажу ему, чтобы он отобрал у тебя эту хорошенькую булавку и не позволял тебе больше беспокоить его.
– Можешь порекомендовать это. Если пожелаешь. И если мой король согласится с тобой, я не буду спорить.
Он с деланным усердием поклонился. Мне отчаянно хотелось согнать с его лица эту понимающую усмешку, но я сдержался.
– Великолепно, – добавил он, когда я проходил мимо, – сладкие булочки, чтобы испортить его пищеварение. Заботливый молодой человек, верно?
Я снова сдержался. В гостиной Шрюда не было. Спальня?
– Неужели ты посмеешь потревожить его там? Что ж, почему бы и нет? Ты уже продемонстрировал свои манеры, так можно ли от тебя ждать предупредительности?
Волзед был полон язвительной снисходительности. Я взял себя в руки.
Не закрывай глаза на это. Дай ему отпор. Немедленно. Это был не совет, а приказ. Я осторожно поставил поднос на маленький столик. Я сделал глубокий вдох и повернулся к Волзеду.
– Ты испытываешь ко мне какую-то неприязнь? – спросил я прямо.
Он сделал шаг назад, но попытался сохранить свою усмешку.
– Неприязнь? С чего бы я, врач, стал возражать, когда кто-то беспокоит больного человека во время отдыха?
– Эта комната пропахла дымом. Почему? Дымом?
