– Почему ты хочешь остаться в моей комнате? Ты в опасности?
– Я живу в опасности, Фитци-Фитц. Как и ты. Мы все в опасности. Я хотел бы остаться здесь на некоторое время и попытаться найти средство борьбы с этой опасностью или хотя бы способ уменьшить ее, – он мотнул головой в сторону свитков.
– Верити доверил их мне, – смущенно сказал я.
– Очевидно, потому, что он доверяет твоим суждениям. Может быть, по этой же причине ты доверишь их мне?
Одно дело доверить другу то, что тебе принадлежит. Совсем другое – разрешить ему трогать то, что кто-то другой дал тебе на сохранение. Я понял, что не сомневаюсь в искренности шута.
– Может быть, разумнее будет сперва спросить Верити? – предположил я.
– Чем меньше связь между Верити и мной, тем лучше для нас обоих.
– Ты не любишь Верити? – я был поражен.
– Я шут короля. Он будущий король. Пусть ждет. Когда он станет королем, я буду принадлежать ему. Если до этого времени всех нас не перебьют из-за его мудрых действий.
– Я не желаю слышать ничего против принца Верити, – сказал я ему тихо.
– Нет? Тогда тебе лучше ходить с заткнутыми ушами.
Я подошел к двери и положил руку на замок.
– Мы должны идти, шут. Я уже опоздал, – я пытался говорить ровно. Насмешка над Верити ранила меня так глубоко, как будто шут нанес мне личное оскорбление.
– Не будь шутом, Фитц. Это моя роль. Подумай. Человек может служить только одному господину. Что бы ни произносили твои губы, твой король Верити. Я тебя не упрекаю за это. Упрекнешь ли ты меня за то, что мой король Шрюд?
– Я не упрекаю тебя. Я и не смеюсь над ним в твоем присутствии.
– Ты и не приходишь к нему, как бы я тебя ни уговаривал.
– Я был у его дверей только вчера. Но меня не впустили. Сказали, что он плохо себя чувствует.
– А если бы это произошло у дверей Верити, принял бы ты это так безропотно?
Это заставило меня остановиться и подумать.
– Вряд ли.
– Почему ты так легко отступаешься от него? – шут говорил тихо, как человек глубоко огорченный. – Почему бы Верити не побеспокоиться о своем отце, вместо того чтобы переманивать на свою сторону людей Шрюда?
– Меня не переманивали. Скорее, это Шрюд не захотел больше видеть меня. Что до Верити, то я не могу говорить за него. Но всем известно, что из своих сыновей Шрюд предпочитает Регала.
– Всем известно? А известно ли всем, куда на самом деле направлены помыслы Регала?
– Кое-кому известно, – ответил я быстро. Это был опасный разговор.
– Подумай об этом. Оба мы служим тому королю, которого любим больше. Но есть и другой, которого мы любим меньше. Не думаю, что нам есть из-за чего спорить, Фитц, пока мы едины в том, кого мы любим меньше. Давай, признайся мне, что у тебя почти не было времени, чтобы взглянуть на эти свитки, и я напомню, что время, которого у тебя не было, улетело слишком быстро. Это не та работа, которая может ждать удобного случая.
Я обдумывал свое решение. Внезапно шут подошел ближе. Его взгляд всегда было нелегко выдержать и еще труднее прочитать. Но по тому, как он сжал губы, я догадался о его отчаянии.
– Я буду меняться с тобой. Я предложу тебе сделку, которой не предложит никто другой. Я обещаю тебе открыть тайну, которой владею, после того как ты разрешишь мне поискать в этих пергаментах другую тайну, которой там может и не быть.
– Какую тайну? – спросил я неохотно.
– Мою тайну. – Он отвернулся и уставился в стену. – Тайну шута. Откуда он пришел и почему. – Он искоса взглянул на меня и больше ничего не сказал.
Любопытство двенадцатилетней выдержки захватило меня:
– Добровольно?
– Нет. Как я сказал, я предлагаю это в качестве сделки.
Я задумался. Потом заявил:
– Увидимся позже. Запри дверь, когда будешь уходить.
И я вышел.
По коридору сновала прислуга. Я безнадежно опаздывал. Я ускорил шаг, а потом побежал. Я не задержался перед лестницей на башню Верити, взлетел по ступенькам, стукнул один раз и вошел.
Баррич приветствовал меня недовольной гримасой. Мебель в комнате была уже сдвинута к одной стене, за исключением стоявшего у окна кресла Верити. Принц уже сидел в нем. Он повернул ко мне голову. Глаза его все еще были отстраненными. Он выглядел одурманенным, лицо его было расслабленным, и на это больно было смотреть человеку, понимающему значение такой расслабленности. Голод Скилла сжигал его. Я боялся, что то, чему он хотел учить меня, будет только увеличивать этот голод. Тем не менее ни один из нас не мог сказать “нет”. Вчера я научился кое-чему. Это был неприятный урок, но, однажды усвоив, его уже нельзя было забыть. Я знал теперь, что сделаю все возможное, чтобы отогнать красные корабли от наших берегов. Я не был королем. Я никогда не буду королем. Но народ Шести Герцогств принадлежит мне, как и Чейду. Теперь я понимал, почему Верити растрачивал себя так безрассудно.
– Прошу прощения, что опоздал. Меня задержали. Но я готов начать.
– Как ты себя чувствуешь? – Вопрос исходил от Баррича и был задан с искренним любопытством. Я обернулся и увидел, что он смотрит на меня строго, но с некоторой озадаченностью.
