Конечно, Столица славилась своими целителями, а также открытиями в области медицины и хирургии. Там человека могли спасти от таких ран, от которых в любом другом месте он непременно бы погиб. Особенно — человека, который способен заставить внимание всей больницы вращаться вокруг него.
Через несколько недель Файер получила известие, что Кансрел будет жить. Она снова убежала к себе в комнату и в совершенном оцепенении рухнула на постель. Когда оцепенение прошло, к горлу подступило что-то кислое и ее начало тошнить, а в глазу лопнул сосуд, оставив на краю зрачка кровоподтек.
Иногда, когда разум Файер отказывался признать какую-то важную истину, говорить за него решительно начинало тело. Измученная и ослабевшая Файер поняла его послание: настала пора пересмотреть то, насколько сильна ее власть над Кансрелом.
Когда приевшиеся кошмары снова вырвали ее из объятий сна, Файер отбросила одеяла, завязала волосы, нашла сапоги и оружие и прокралась мимо Марго и Милы. Большая часть войска спала под холщовыми навесами, только ее охранники улеглись под открытым небом, окружив палатку. Как и прошлой ночью, Муза и трое других воинов играли в карты при свете свечи. Над ними простиралось великолепное, усыпанное звездами небо. Когда Файер посмотрела наверх, у нее так закружилась голова, что пришлось схватиться за ткань палатки.
— Леди Файер, — сказала Муза, — мы можем что-нибудь для вас сделать?
— Муза, — ответила Файер, — боюсь, вы имеете несчастье охранять человека, которого мучает бессонница.
— Сегодня снова куда-нибудь полезем, миледи? — рассмеялась Муза.
— Да, и я прошу за это прощения.
— Мы только рады, миледи.
— Полагаю, вы говорите так, чтобы мне стало легче.
— Нет, в самом деле, миледи. Командующий тоже бродит по ночам, но он не соглашается на охранника, даже когда ему приказывает король. Пока мы с вами, у нас есть повод приглядывать и за ним.
— Понятно, — сказала Файер чуть насмешливо. — Только пусть людей будет поменьше, — добавила она, но Муза не стала слушать и разбудила столько же воинов, сколько прошлой ночью.
— Нам так приказано, — объяснила она, пока те сонно поднимались и брали оружие.
— Но если командующий не следует приказам короля, почему вы должны следовать его приказам?
От этого вопроса брови взлетели вверх не у одной только Музы.
— Миледи, — проговорила та, — каждый в этом войске спрыгнет вслед за командующим со скалы, если он попросит.
В груди Файер заплескалось раздражение.
— Сколько вам лет, Муза?
— Тридцать один.
— Должно быть, командующий кажется вам мальчишкой.
— А вы — младенцем, миледи, — сухой ответ Музы заставил Файер невольно улыбнуться. — Мы готовы. Ведите.
Она направилась к той же груде валунов, на которую уже забиралась сегодня, чтобы оказаться ближе к небу, потому что чувствовала: так ее охранники смогут быть поближе к тому, кто не позволяет себя охранять. Он скрывался где-то в этих камнях, но холм был достаточно широк, чтобы можно было разминуться.
Файер нашла высокий, плоский камень и уселась на него, а стражники расположились по окружности. Закрыв глаза, она позволила себе утонуть в ночи, надеясь, что это вымотает ее и она сможет уснуть.
Почувствовав, что в их сторону идет Бриган, она не шевельнулась, но открыла глаза, когда стражники отступили подальше. Он стоял, опершись о камень в нескольких шагах поодаль, и смотрел на звезды.
— Миледи, — приветствовал он ее.
— Ваше высочество, — тихо отозвалась она.
Мгновение он просто стоял, гладя вверх, и Файер спросила себя, не кончился ли на этом их разговор.
— Вашего коня зовут Малыш, — сказал он наконец, порядочно изумив ее неожиданным выбором темы.
— Да.
— Мою лошадь зовут Толстушка.
Файер заулыбалась.
— Ту черную кобылу? Она и правда толстая?
— Мне так не кажется, — ответил Бриган, — но что не я дал ей имя.
Файер вспомнила, кто дал имя Малышу. Да и как можно было забыть человека, которого Кансрел мучил из-за нее.
— Малыша так назвал контрабандист, который его продавал, человек по имени Каттер. Очень жестокий. Он считал, что если лошадь не слушается Хлыста, значит, не вышла умом.
— А, Каттер, — сказал Бриган так, будто бы знал его. Впрочем, это не так уж удивительно, наверняка у Кансрела и Накса были одни и те же поставщики. — Ну, я видел, на что способен ваш конь. Очевидно, что с умом у него все в порядке.
Это его доброе отношение к Малышу было ударом ниже пояса. Файер понадобилось мгновение, чтобы проглотить благодарность, неуместно восторженную, потому что ей было одиноко. Она решила сменить тему.
— Вам не спится?
Отвернувшись от нее, он коротко рассмеялся:
— Иногда всю ночь ворочаюсь.
— Дурные сны?
— До снов даже не доходит. Заботы.
В особенно бессонные ночи ее, бывало, убаюкивал Кансрел. Если бы Бриган ей позволил, когда-нибудь, хоть через миллион лет, она смогла бы заставить его заботы; уйти смогла бы помочь командующему королевскими войсками уснуть. Это было бы достойное, полезное применение силы. Но Файер знала, что предлагать бессмысленно.
— А вы? — спросил Бриган. — Вы, кажется, часто бродите по ночам.
— Мне снятся кошмары.
— О воображаемых ужасах? Или правдивые?
