Злые гоблины захватили волшебное королевство и убили доброго волшебника. Для устрашения жителей они лишили королевство красок. Животные – друзья волшебника, превращенные в людей, отправились на поиски света в цветные королевства радуги.
На плодородных травяных равнинах Насид Хьюдрила, где над широкой, сверкающей зеленью зеркальной гладью реки Дримуд возвышается, как большой перст, укрепленный город Кил-Бар-Бенид, собрались армии Годланда. Они поджидали подхода Орды Тотумака. Несмотря на все боевое мастерство Орды, на ее безжалостность и свирепую жестокость, о которой твердила молва, не ее боялись защитники Годланда. В их постоянно пополнявшихся рядах было много своих отважных бойцов и прославленных воинов, умелых наемников и профессиональных солдат, которые не боялись человека с копьем и не пасовали перед взмахом меча. Страх на них нагоняло одно имя. Имя Неизвестного, ужасной тени, слухи о которой уже воплощали ее в реальность.
О нем говорили как о чудовище, колдуне, бездушно убивавшем мужчин и измывавшемся над женщинами. Темные искусства были его основным занятием, а чужое отчаянье – наслаждением. Свой голод он утолял человеческой плотью, а жажду – кровью. Там, где прошлась его Орда, оставалась опустошенная земля, сочившаяся гноем. Полагали, что он не успокоится, пока весь цивилизованный мир не будет в страхе валяться в его ногах и лизать его пятки. Внешность его, как говорили, была столь омерзительна, что могла шокировать сильных мужчин, а его прикосновение вызывало содрогание даже у самых смелых женщин. Защитников Годланда утешало только то, что ни одно существо, даже самое дурное и порочное, не может быть таким на самом деле.
Сколь же далеки они были от истины!
Выступ Кил-Бар-Бенида образовывал ворота в Годланд. Город прикрывал самые лучшие и удобные подступы к плодородным землям, лежавшим дальше на запад. Двенадцать мостов соединяли берега реки Дримуд, оживляя торговлю. За те месяцы, что слухи о приближающейся Орде переросли из шепота в рев, торговый поток через великую реку замедлился, пока, наконец, не превратился в тонкую струйку. Теперь, когда основные силы Орды были уже близко, от огромного наплыва беженцев осталось лишь несколько перепуганных возчиков.
Коренастый седой генерал Гуфри, которому вообще-то трудно было чем-нибудь угодить, тихо радовался этому спаду. То, что жители с другого берега Дримуда покинули свои жилища, значительно облегчало его работу. Из двенадцати мостов восемь были узкими или шаткими. Чтобы удерживать их, достаточно нескольких батальонов решительных защитников: имея пушку, они могли сбросить в быстрый поток внизу даже самых упорных и опытных вояк.
Зато оставшиеся четыре моста требовали большего внимания. Широкие, построенные из прочного камня, они открывали главные подступы к городу и лежащим за ним равнинам. Все четыре нужно удержать любой ценой. Если хоть один из них будет захвачен, врагам откроется прямая дорога в город. За мостами раскинулся сам город с извилистыми улицами и просторными площадями, а еще дальше стоял замок с хорошо охраняемыми высокими прочными стенами. Гуфри и его соратники были уверены, что замок может выдержать натиск любого противника. Но укрыться за стенами крепости означало отдать город со всеми его богатствами на разграбление врагу. Защитники Годланда не могли допустить, чтобы процветающий мегаполис оказался растоптанным грубым сапогом Тотумака.
Что касалось злого могущества Хаксана Мундуруку, то в рядах Годланда находились свои искусные мастера магии. Посовещавшись с наскоро собранным военным советом, Гуфри убедился, что эти несколько магов и чародеев способны справиться с Мундуруку. Самомнение и заносчивость Мундуруку, скорее всего, намного превосходили его колдовские способности. Армия сможет отразить любую атаку Тотумака, а чародеи Годланда справятся с магическим нападением на город.
Успокоившись на этот счет, следующие несколько дней Гуфри наблюдал за тем, как укрепляли городские бастионы. Особенное внимание уделял стратегически важным мостам, но не забывал и про внутренние крепостные укрепления. Наконец, он уверился в том, что при виде Кил-Бар-Бенида Тотумак решит, что не в его интересах напрасно расшибать себе лоб о неприступную крепость.
