- Случился благодаря волшебному тесту, да, только вторая половина была использована, чтобы накормить множество людей!
- Вторая половина?
- Про это весьма доходчиво написано на Торассе, - фыркнул Фензиг. – Одной щепотки было достаточно, чтобы испечь огромные куски хлеба, послужившие концом того древнего голода. Я мог бы и придушить тебя за устроенное безобразие. И тебе придётся возместить ущерб. Но пока я должен поработать на публику.
Противореча здравому смыслу, Фензиг обнял ученика за плечи и пошёл вместе с ним к ожидающей толпе, громко возвещая:
- Спасибо, Виглаф, за то, что потушил пламя. А отдать своему отцу баночку с закваской в качестве извинения за доставленные неудобства – поистине благородный поступок.
- Учитель Фензиг, вы что, с ума сошли? - уголком рта поинтересовался Виглаф.
- Нет, сынок, - тихо ответил учитель. – Но я никогда не позволю моим ученикам выглядеть дураками прилюдно. Плохо для профессионального образа. Но ты не волнуйся, по возвращении тебя ждёт достаточное количество наказаний.
Итак, пока Фензиг и Саша проводили время с родителями Виглафа, молодой маг остаток своих каникул в Калимпорте примерял на себя роль уборщика. Чтобы освободить пекарню, ему пришлось поработать киркой и лопатой, а потом на четвереньках выскрести её дочиста, от пола и до потолка – работа тем более сложная, что почти каждая калимшанская птица обнаружила столь грандиозное пиршество; хотя несколько вдумчиво применённых заклинаний обмазывания (пока никто не видел, конечно же) существенно помогли делу.
Пока Виглаф убирался, хлебопёки наслаждались неожиданными выходными и проводили время, загорая на солнце или нежась на морском взморье.
- Прости, пап, - виновато попросил Виглаф на третий день, когда Торин принёс ему корзинку с обедом из дома. – Мне жаль, что тебе пришлось закрыться.
- Не беспокойся, сын, - ответил пекарь, оглядевшись. – Это место никогда не выглядело настолько чистым. А Фензиг показал мне, как правильно использовать закваску, так что я должен наверстать потери достаточно быстро. На самом деле, может случиться так, что это будет мой самый прибыльный сезон за всё время. За это я в долгу перед тобой, сынок.
Юноша обнял отца, и они стояли так долгое время. Теперь всё вернулось на круги своя. Теперь всё шло своим чередом в Калимпорте.
Ну кроме разве что…
Те, кто оказался достаточно близко, чтобы что-то услышать, потом рассказывали, что и много дней спустя из дворца паши раздавались какие-то крики.
Уэс начал искать, что бы ещё такого прочесть. Он уже столько узнал в этой комнате – юноша готов был держать пари, что больше, чем знало большинство монахов. Пока его взгляд метался по библиотеке, его внимание привлекла тонкая книга с кожаной обложкой, завалившаяся за шкаф. Он не заметил её в первый раз, но сейчас она будто звала паренька, умоляла подобрать и прочитать.
Охваченный любопытством, Уэс осторожно извлёк томик с непривычного места и положил на стол. Скрытая в нём история начиналась рассказом о том, зачем основали библиотеку, и почему именно здесь, в Кэндлкипе.
Библиотека располагалась в большом каменном здании, на краю возвышающихся над Морем Мечей утёсов. Такая позиция давала возможность с лёгкостью защитить книгохранилище в прежнее время – когда любое строение заодно должно было выполнять роль укрепления. И правда, некоторые части библиотеки делали её похожей на замок какого-нибудь вельможи.
Врата Балдура лежали чуть более, чем в ста шестидесяти километрах к северу отсюда, а больше поблизости особо ничего и не было. Таким был порядок вещей, каким предпочитали его видеть монахи, оберегающие хранилище знаний. Обучение, медитация, переписывание рукописных работ – все эти виды деятельности не располагали становиться частью шума и суеты делового города.
После нескольких страниц скучной летописи Уэс отложил странный, маленький том в сторону и приступил к поискам другой книги. Он нашёл рассказ из далёкого прошлого, что было ещё до Кэндлкипа. В древние времена – времена Нетерила – существовали летающие города, поддерживаемые в воздухе магией чудовищной мощи, на защите которых стояли грифоньи наездники-маги…
Выглядело интересненько.
Перед грозовым фронтом Перегрин набрал высоту. Солнце сверкало в его орлиных глазах и теплом сияло на ярком оперении. Львиное тело отбрасывало колеблющуюся тень на стену из туч впереди. С каждым взмахом крыльев грифон поднимался, разжимая хватку жадных пальцев Фаэруна.
В седле застыл его наездник, легкий и умелый.
Джосая был магом, как и все грифоньи наездники в зеленых мантиях из Тита Тилендронтэла. Только разум мага можно было связать с разумом грифона. Одиннадцать из двадцати пяти лет Джосаи сознание юноши было связано с сознанием Перегрина. Маг держался в седле с равновесием и даруемой опытом грацией. На ветру извивались его длинные черные волосы.
