Голова Энтрери закружилась, когда кинжал начал вкачивать в него жизненную силу умирающего. Он пошатнулся, упал на пол и лежал так довольно долго, пока не услышал лай собак внизу.
— С ним покончено! — объявил он, чтобы Джарлаксл не погрузил комнату снова в безмолвие.
Вскоре рассеялась и темнота. Лежащий на полу Энтрери нашел глазами своего напарника. Тот с комфортом разлёгся прямо на потолке, подложив руки за голову. Артемис отметил, что ореол сажи от огненного шара, обугливший стены и потолок, огибает тёмного эльфа кругом. Как будто некий щит закрывал дроу от магии, или, по меньше мере, от огня.
Убийца даже не удивился.
— Прекрасная работа! — похвалил его Джарлаксл, медленно опускаясь на пол. Энтрери тоже встал на ноги, отряхиваясь. — Без зрения, без слуха! Как же ты догадался, где он стоит?
Энтрери бросил взгляд на покойника. Он лежал на верхнем ящике комода, который вытащил и поставил на пол. Вокруг валялись склянки с зельями.
— Я сказал ему, что ранил его иглой из его собственной ловушки, — объяснил он. — А в одной из этих баночек должно было быть противоядие. Я догадался, что под покровом темноты и тишины он попытается вылечить яд.
— Потрясающе! — воскликнул Джарлаксл. — Я начинаю понимать, почему я таскаю тебя с собой!
Энтрери покачал головой. — Насчёт меча он не соврал, — вздохнул он. — Меч был предан ему. Я это почувствовал, когда клинок повернулся против меня!
— Нетерильский клинок… — промурлыкал Джарлаксл. Он взглянул на Энтрери с неожиданным удивлением, а затем сверкнул широкой улыбкой. — И как теперь относится к тебе твой меч?
Энтрери пожал плечами и осторожно извлек оружие. От меча исходила аура преданности, близости, куда большей, чем раньше. С удивлением он поднял глаза на Джарлаксля.
— Похоже, он считает, что теперь ты больше похож на его прежних хозяев, — объяснил дроу. Когда брови Энтрери подпрыгнули ещё выше, он добавил, глядя на мертвеца. — Это был неординарный человек.
— Я тоже так думаю.
— Он был Тенью. Созданием, состоящим из теней.
Энтрери пожал плечами — ему это ни о чём не говорило.
— А ты ведь убил его своим вампирским кинжалом, так?
Энтрери снова пожал плечами, начиная злиться. Джарлаксл рассмеялся и протянул ему зеркальце. Взглянув в него, Энтрери даже в тусклом свете разглядел, что его кожа приобрела темно-серый оттенок.
— И ты поглотил частицу его сущности, мой друг, — заявил дроу.
— Что это значит? — испугался убийца.
— Значит, что ты только что продвинулся в своем ремесле, дружок, только и всего! — рассмеялся Джарлаксл. — Насколько сильно, покажет время.
Энтрери пришлось удовлетвориться этим объяснением — ничего более конкретного от его загадочного друга не приходилось ожидать. Он нагнулся и поднял брошенного идола, с которого всё началось.
— Пора забрать наши деньги у трактирщика, и… — начал он.
— И?… — переспросил Джарлаксл.
— И прирезать этого борова за то, что он втравил нас в это дело.
— Это может не понравиться властям Гелиогабалуса, — возразил Джарлаксл.
Ответ Энтрери был столь характерным, что Джарлаксл прошептал его в унисон с убийцей:
— А мы им не скажем!
Утреннее солнце, словно робкие пальцы, протянуло длинные лучи сквозь вековые деревья Халруаа, чтобы разбудить пропитанную дождем деревню. Но в Аштараххе давно уже все проснулись и были заняты каждый своей работой.
Летний сезон муссонов закончился. Деревенский прорицатель установил, что вчерашний ливень был последним. Рисовые поля и ягодные плантации походили на болото, но по ним уже двигались жнецы, утопая по щиколотку в воде и разбавляя свою трудную работу веселыми утренними песнями.
Туман цеплялся за поля и клубился вокруг небольших домиков, сжатых между землей и небом горячим, плотным воздухом, нагретым стремительно восходящим солнцем. Никто не думал, как перенасыщенный влагой воздух мог впитать в себя еще и вчерашние дожди; ответ был в пышном ландшафте Халруаа, в частности высоких, тонких деревьях, растущих по краю леса, мечтательно покачивающихся в такт музыке, которую слышали только они.
Деревья ванги появлялись вместе с первыми дождями, прорастая за ночь, словно зеленые грибы. Они росли с невероятной скоростью – две или три длины руки в день. К концу муссонов они уже были готовы к сбору урожая. Несколько детей, проворных, словно обезьяны, взбирались по сегментному стволу наверх, чтоб сорвать фиолетовый плод размером с кулак. Потом они бросали его в холст, который держали за углы четыре угрюмых на вид мальчика и, передвигаясь по земле, ловили их и перекидывали в сухую солому. Несколько молодых людей стояли рядом с мачете наготове. Как только все плоды будут собраны, деревья срубят, ошкурят по длине и вытащат на дорогу. Улицы деревни были вымощены булыжником, а лесные дороги хорошо укрыты, но путь, ведущий через поля, медленно высыхал после дождей. Каждый год свежие стволы ванги вдавливают в грязь, образовывая ухабистую, но вполне сухую дорожку для передвижения к рынку.
