Привет, Рой. Давно мы не виделись. Я еду в Нотодден 3 сентября на встречу с потенциальным клиентом. Ты не посоветуешь мне отель? Обнимаю, Шеннон.
Прочитав сообщение первый раз, я подумал: значит, она знает, что я ездил туда к Унни на свидания в отеле. Но я ей этого не рассказывал, а поразмыслив, не вспомнил, чтобы и Карлу об этом говорил. Почему я не упоминал при Карле об Унни? Не знаю. Не то чтобы я стыдился отношений с замужней женщиной. И едва ли во мне держал язык за зубами немногословный Калвин – до недавнего времени Карл знал про меня почти все. Возможно, в какой-то момент я понял: Карл мне тоже далеко не все говорит.
Шеннон полагала, что я имею некоторые представления о том, где переночевать в районе Уса. Я задумался. Снова перечитал эсэмэску, хоть и выучил ее наизусть. Объяснил самому себе, что не надо добавлять смыслов в текст из трех ничем, мать твою, не примечательных предложений.
И все-таки.
Зачем писать мне после целого года молчания и спрашивать про
Ладно, может, ей не хотелось по кромешной темноте ехать. Может, собиралась ужинать с клиентом – хотелось иметь возможность выпить бокал вина. А может, она просто-напросто была бы очень даже не против переночевать в отеле и сменить обстановку после фермы. Может, ей даже нужна была пауза в отношениях с Карлом. Может, это-то она и хотела мне сказать своей притянутой за уши эсэмэской. Нет же, нет! Это совершенно обычное сообщение, просто предлог возобновить нормальное общение с братом мужа, после того как он все испортил, признавшись ей в любви.
Короче, получив эсэмэску, я в тот же вечер ей ответил:
Привет! Да уж, давненько! «Блаттрейн» очень неплохой. С чудесным видом. Обнимаю, Рой.
Естественно, обдумал каждый чертов слог. Мне пришлось заставить себя не писать предложений с вопросительным знаком на конце – вроде «Как дела?» – или как-то еще намекать на продолжение общения. Эхо ее эсэмэски – ни больше ни меньше, так и надо. Через час пришел ответ:
Рой, спасибо тебе за помощь! Обнимаю.
Тут уже вычитывать было нечего, но ведь она имела дело лишь с моим кратким, сдержанным ответом. Поэтому я снова посмотрел на первое сообщение. Это намек – приезжай в Нотодден?
Я промучился еще два дня. Все пересчитывал количество слов и увидел, что она прислала 24, в моем ответе – 12, а в ее – 6. Они случайно уполовинились или надо теперь написать ей три слова, чтобы она в ответ прислала полтора? Ха-ха.
Я чуть с ума не сошел.
Я написал:
Хорошей тебе поездки.
Пока я лежал, пытаясь уснуть, звякнул ответ:
Спасибо. X.
Полтора слова. Разумеется, мне известно, что
Слившиеся в поцелуе губы.
Это она имела в виду?
Нет, черт возьми, не это!
Я взял календарь и стал считать дни до 3 сентября, пока до меня не дошло, чем я занимаюсь.
В дверь заглянула Лотте – сообщила, что на дисплее четвертой бензоколонки погасли цифры, и спросила, что мой календарь делает на полу.
Как-то вечером я завернул в бар в Кристиансанде, и, как только собрался уходить, ко мне подошла женщина:
– Уже домой?
– Пожалуй, – сказал я, рассматривая ее.
Едва ли ее можно было назвать красивой. Хотя, может, она и была такой когда-то. Нет, даже не красивой, а одной из первых в классе стала привлекать внимание парней. Внешне она была ничего – лицо наглое, смелое. Как говорится, многообещающее. Возможно, она слегка торопилась выполнить обещания, давая парням то, чего от нее хотели, до того, как они того заслуживали. Думала, получит что-то взамен. С той поры произошло немало всего, что ей по большей части хотелось бы исправить, – и собственных поступков, и того, что сотворили с ней.
И вот теперь, приведя себя в порядок, она ищет того, кто, как ей в глубине души хорошо известно, снова ее разочарует. Но если отказаться от надежды, что у тебя вообще останется?
