Она посмотрела на меня. Улыбнулась без малейшего намека на удивление – как будто мы договорились о встрече и я наконец пришел. Сняла очки – в них я Шеннон раньше не видел. В открытом глазу читалась радость встречи – радость, возможно, отчасти сестринская. Искренняя, без всяких подводных течений. Глаз с опущенным веком рассказывал совсем другую историю. Мне пришла на ум женщина, повернувшаяся лицом ко мне в постели: в радужке глаза отражается яркий утренний свет, взгляд слегка затуманен от сна и ночных занятий любовью. Во мне шевельнулось что-то тяжелое, словно тоска. Я сглотнул и опустился на стоявший перед ней стул.
– Ты здесь, – произнесла она. – В Нотоддене.
Вопросительный тон. Ладно, походим немножко вокруг да около.
– В Нотоддене, – согласился я. – Смотрел заправку, которую собираюсь купить.
– Понравилась?
– Очень, – ответил я, не спуская с нее глаз, – в этом-то и проблема.
– В чем именно?
– Она не продается.
– Можно другую найти.
Я помотал головой:
– Мне та нужна.
– И что же делать?
– Убедить владельца, что, раз его заправка работает в убыток, он все равно рано или поздно ее потеряет.
– А вдруг он начнет по-другому с ней обращаться?
– Разумеется, о чем разговор, он, наверное, и сам в это верит. Но через какое-то время все вернется на круги своя. Сотрудники уйдут, заправка обанкротится, а он угрохает на безнадежное дело целую кучу лет.
– Так вот оно что – ты заберешь заправку и окажешь ему услугу?
– Я всем нам окажу услугу.
Она смотрела на меня. Неужели заколебалась?
– Когда у тебя встреча? – спросил я.
– Была в двенадцать, – ответила она. – Мы еще до трех закончили.
– Думала, просидишь дольше?
– Нет.
– Зачем тогда номер бронировать?
Посмотрев на меня, она пожала плечами. Почувствовав эрекцию, я задержал дыхание.
– Ты ела? – спросил я.
Она помотала головой.
– Они откроются не раньше чем через час, – заметил я. – Прогуляться не хочешь?
Она посмотрела на свои туфли на высоком каблуке.
– Здесь тоже хорошо, – сказал я.
– Знаешь, кого я здесь видела? – спросила она.
– Меня, – ответил я.
– Денниса Куорри. Кинозвезду. Помнишь, он еще был на заправке, хотел место для съемок поискать? Думаю, он здесь живет. Я читала, они сейчас тот самый фильм снимают.
– Я люблю тебя, – прошептал я, но она захлопнула крышку ноутбука с таким грохотом – абсолютно ненужным, – что вполне имела право притвориться, что не расслышала.
– Расскажи, что поделывал последнее время, – попросила она.
– О тебе думал.
– Хотелось бы мне, чтобы это было не так.
– И мне тоже.
Тишина.
Она тяжело вздохнула.
– Наверное, это была ошибка, – сказала она.
– Вероятно, – сказал я и замахал руками, предотвращая появление знакомого официанта: готов поспорить, он предложит принести что-нибудь с кухни, хоть она и закрыта.
– Ну это уже за гранью, – прошипела Шеннон, хлопая себя ладонью по лбу. – Рой?
– Да?
Она наклонилась вперед над столом. Накрыла своей крохотной рукой мою и посмотрела мне в глаза:
– Давай договоримся: ничего не было.
– Разумеется.
– Прощай. – Слегка улыбнувшись, будто у нее что-то болело, она схватила ноутбук, встала и ушла.
Я закрыл глаза. Стук каблуков по паркету за моей спиной напомнил мне, как в тот вечер в Кристиансанде за мной шла Вигдис, только ее шаги ко мне приближались. Я снова открыл глаза. Не шевелил все еще лежавшей на столе рукой. Не отпускало ощущение единственного с момента моего прихода прикосновения, кожу покалывало, как после горячего душа.
Я пошел к стойке администратора – там мне улыбнулся худой, высокий мужчина в красном пиджаке:
– Добрый день, господин Опгард, рады снова вас видеть.
– Здравствуй, Ральф, – сказал я, оказавшись перед стойкой.
– Господин Опгард, я видел, как вы пришли, и взял на себя смелость забронировать для вас последний свободный номер. – Он кивнул в сторону стоявшего перед ним монитора. – Жаль, если его уведут из-под носа в последний момент, правда же?
– Спасибо, Ральф, я только хотел спросить, какой номер сняла Шеннон Опгард? Или Шеннон Аллейн.
– Триста тридцать третий, – сказал худой мужчина, и я отметил про себя, что он даже на экран не посмотрел.
– Спасибо.
Когда я толкнул дверь номера 333, Шеннон уже собрала лежавший на кровати чемодан и сражалась с молнией. Она прошипела пару слов – полагаю, на баджане, – сдавила чемодан, сделала еще одну попытку. Оставив дверь приоткрытой, я вошел и встал у нее за спиной. Она сдалась и закрыла руками лицо, затряслись плечи. Я обвил руками тело Шеннон, чувствуя, как ее беззвучные рыдания перекинулись и на меня.
Так мы и стояли.
Затем я аккуратно ее развернул, вытер двумя пальцами слезы и поцеловал.
