— У меня бессонница, — Томас поднял на меня покрасневшие глаза и накрыл рукой проволочную поделку, которую вертел, пока я не подошла. Кажется, еще один бутон. Парень смутился и спрятал его в карман.
— У тебя получился отличный цветок, — похвалила я, уже жалея, что подошла. — Ладно, я пойду, не буду мешать…
— Я давно научился, — вдруг ляпнул Томас и вздохнул. — Меня родители учили с детства. Материализацию я освоил почти сразу, как ощутил в себе дар. Лет в десять то есть. Я многое умею, но…
Я осторожно присела напротив, откусила булочку.
— Значит, только вид делаешь?
Парень уныло кивнул.
— Мне пора переходить к другому преподавателю. Тензия… ну, то есть госпожа Лебвест, она ведь обучает лишь основам материализации. А я не хочу к другому…
Конечно, ведь тогда красивую солнечную учительницу Томас будет видеть лишь в коридорах ВСА. Мы помолчали, раздумывая каждый о своем.
— Слушай, а ты не знаешь, как защититься от ментального воздействия? — решила я перевести тему, потому что первокурсник совсем приуныл. Даже аппетит мне чуть не испортил.
Парень мотнул головой, с трудом выныривая из омута любовных переживаний. Я дождалась, пока его взгляд станет осмысленным и повторила вопрос.
— Да как все, — удивленно протянул он, снова становясь собранным и дотошным до занудства студентом. — Если собственного потенциала не хватает, обратись к заклинателю-защитнику, тебе сделают амулет-экран. А еще лучше — поставят заслон на разум, правда, — он с сомнением глянул на мое платье, — это дорого.
— И столько стоит такой экран?
— Примерно сотню, — равнодушно произнес Томас, а я поперхнулась. Сто синов? Да где я возьму такие деньги?
— Вообще-то воздействие на разум запрещено законом, — поджал губы парень. — И если к тебе его применили, ты должна заявить в ректорат. — Он переложил с места на место булочку и добавил: — Только делать это лучше в течение десяти минут после воздействия. Потом следы стираются…
Я хмыкнула. Отлично! То есть доказательств никаких. И даже если бы я сплясала в комнате Вандерфилда голышом, то четверо богатеев нашли бы способ задержать меня после воздействия, чтобы след от вторжения в разум развеялся как дым. И все, кто поверит девчонке из Котловины? Особенно если мое слово будет против слов Вандерфилда, Ривза и остальных?
— У тебя что, защиты нет? — дошло, наконец, до Томаса. Его глаза стали такими круглыми от удивления, что я фыркнула. — Как можно явиться в ВСА без защиты? — не унимался парень, а я лишь рукой махнула.
Как-как… вот так. Не объяснять же, что совсем недавно я почти ничего не знала о мире Бездуш и о заклинателях. Жители Котловины редко с ними сталкиваются. И за оградой нам не нужны были экраны, чтобы защитить свой разум от чужаков.
— Получается, если нет защиты, то любой может воздействовать на мой разум? Заставить делать все, что угодно? Превратить меня в марионетку? — признаться, перспектива повергала в ужас.
— Конечно, нет! Где ты наслушалась этих сказок? — слегка высокомерно заявил Томас. Я смутилась. Где-где… На окраине и не такое шепчут о заклинателях!
— Чтобы пробиться через естественную защиту живого организма, нужен потенциал черного сектора и постоянные тренировки! Это довольно сложно, Аддерли. Большинство ментальщиков могут лишь раскачать какую-то одну твою эмоцию, ту, что поддается им лучше всего. Не зря ведь их называют резонаторами. Ты знаешь Магму Винс с шестого курса? Такая яркая брюнетка? — я угрюмо кивнула. Знаю, еще как знаю гадину… — Так вот, Магма резонатор-агрессор. Раскачивает злость и ярость. Стоит их испытать, и Магма сможет довести твою эмоцию даже до желания ударить. Говорят, она очень способная! Или вот… госпожа Лебвест, — голос Томаса дрогнул. — Она истинный созидатель. Даже крошечную радость в тебе раскачает до восторга. Заметила, как рядом с ней хорошо? Она необыкновенная!
Лицо парня засияло, взгляд осоловел, становясь мечтательно-тоскующим, и я поспешила вернуть его к реальности и нашему разговору:
— А Ривз? Друг Вандерфилда. Знаешь его?
— Ривз Клиффорд? — Томас задумался. — Кажется, у него что-то связанное с желаниями… чувственными. О таком не распространяются, сама понимаешь. Опытные резонаторы скрывают, какой именно эмоцией владеют. Но пока мы лишь студенты.
Я задумчиво крошила сладкую сдобу.
— Постой… но получается, что эти самые резонаторы раскачивают лишь то, что уже испытывает человек? Не внушают ему то, чего нет?
— Конечно, — Томас снова удивился. — Слушай, Аддерли, ты учебники открывала? Это же базовые знания!
Я положила в рот кусочек сыра и принялась сосредоточенно жевать, чтобы не отвечать. По хребту полз холодок понимания. Это что же получается? Значит, в комнате Вандерфилда Ривз усилил желание, которое уже было во мне? Аппетит пропал напрочь. Что за чушь? Я не могла испытывать желание раздеться перед богатенькими аристократишками! Я не могла испытывать жар и чувственное удовольствие! Я просто не могла! Это все чужое, навязанное!
Или…
