— К следующей нашей встрече подготовьте доклад о северных и южных разновидностях небесной паутины, — бесцветно произнес Аодхэн. — Урок окончен.
Я, открыв рог, уставилась на него. Глаза преподавателя блестели, хотя лицо оставалось бесстрастным.
Миг безмолвия, и студенты сорвались с места, торопясь покинуть аудиторию. Кто-то — довольный и улыбающийся, другие — все еще кривящиеся от боли.
А я стояла и не могла поверить. Я сделала это? Я произнесла заклинание? Первое в своей жизни заклинание. И у меня получилось?
— Получилось… — неверяще прошептала я. Хотелось кричать или даже петь. Обернулась на Шелли и Брин, желая поделиться радостью, но увидела лишь рыжие хвосты, мелькнувшие у дверей. Близнецы ушли, не дождавшись меня.
Впрочем, меня так распирало от счастья, что я не стала огорчаться. Скорее всего, сестры просто торопятся на следующий урок, и поболтаем мы позже!
Но как ни странно, и на следующих занятиях девушки упорно меня игнорировали. Я пыталась поймать их взгляды, но ни Шелли, ни Брин, явно не желали со мной разговаривать. Не зная, что и думать, я поймала сестер в коридоре.
— Если решили больше не общаться с девушкой из Котловины, так и скажите! — рявкнула я, хватая Шелли за руку.
Та обиженно скривилась, а Брин уперла руки в бока.
— Дело не в твоем происхождении, Тина. Ты соврала нам.
— В чем это? — растерялась я.
— У меня всего тройка потенциала! — противным голосом передразнила Брин. — Рассказывай!
— Но так и есть, — ничего не понимая, произнесла я.
— Ну конечно! Аодхэн, конечно, совершенно ненормальный, это все знают. — Брин понизила голос и воровато оглянулась, словно опасаясь, что странный преподаватель внезапно возникнет за ее спиной. — Но он никогда не ударит студента, у которого недостаточно потенциала для защиты! Как думаешь, почему нить сегодня получили не все?
— Не знаю… Я думала, это просто случайный выбор…
— Он кидал паутину лишь тем, у кого уровень чар больше пятнадцати, — тихо произнесла Шелли. — Заклинатель с меньшим потенциалом просто неспособен создать защиту от нее, Тина. И это значит, что у тебя не тройка. Далеко не тройка.
— Что? — я открыла рот в безмолвном изумлении. — Но это какая-то ошибка! Да господин Аодхэн просто ошибся…
— Аодхэн никогда не ошибается, — тихо произнесла Шелли.
— Но… — я растерянно посмотрела на свои руки, словно там могла оказаться подсказка и объяснение. — Послушайте, это все какой-то бред. Я ничего не понимаю. Я докажу вам! Где можно измерить потенциал?
— В лекарской, — поколебавшись, бросила Брин.
И схватив сестру за руку, потащила ее к лестницам. Я же решительно сжала кулаки. Я докажу девочками, что не врала!
Комната с зеленым клевером нашлась на первом этаже. Кажется, я слегка напугала пожилую врачевательницу, когда ввалилась в комнату и с порога потребовала срочно измерить мой потенциал. Но она лишь пожала плечами, велела закатать рукав и приложила к сгибу локтя серебристый кругляш.
С замиранием сердца я смотрела, как дрогнула тоненькая стрелка и поползла по делениям. Один, два, три… Пять… в горле стало сухо, в голове зашумело. Десять, двенадцать… И дальше…
— Весьма неплохо, милая, — одобрила целительница, когда стрелка застыла на двадцати двух.
Я несколько раз моргнула. Протерла глаза. Подышала.
Стрелка не двигалась.
— Это ошибка! Этого не может быть! Ваш прибор сломался!
Врачевательница хмыкнула и с тем же непробиваемым спокойствием приложила к моей коже другой чаронометр.
— Двадцать два, как видишь. У тебя все?
— Да. Благодарю вас…
Оставив ошарашенную меня, врачевательница удалилась к своим колбам и склянкам.
Я вышла в коридор и без сил прислонилась к стене. Двадцать две s-единицы. Двадцать две! Для жительницы Котловины даже три-четыре считалось невероятной удачей. Чары ведь в крови и передаются от родителей к ребенку. На окраинах всегда жили те, кому магического наследия не досталось. И в моей семье ни у кого не было потенциала. Никогда.
Так откуда у меня двадцать две единицы?!
Вместо радости я вдруг ощутила страх. Что со мной происходит? Откуда во мне дар, и почему потенциал увеличивается? Магистрариус сказал, что мой уровень динамический, но я подумала, что возможное колебание будет в пределах одного-двух делений, а потом остановится. Но это? Что мне делать… с этим?
Двадцать две — это запредельно! Святые праведники, да это же почти зеленый сектор! Да это…
Не укладывалось в моей голове. Я не верю! Но интуиция подсказывала, что снова идти в лазарет и просить третий чаронометр — бессмысленно. Он покажет то же самое.
Я обхватила себя руками, вновь ощущая внутри озноб. Снова это знакомое чувство, словно в груди застрял кусок льда. С той самой ночи, с погружения в студеную бездну он торчал там…
