В комнате была лишь Брин, но увидев меня, девушка отвернулась. И я не знала, что ей сказать и как объяснить. Тогда придется говорить и о том, что я случайник, и о падении в реку. И даже о том, чего я сама совершенно не понимала! А этого мне совсем не хотелось. Поэтому, перекусив домашним сыром и подхватив свою сумку, я снова вышла за дверь, ощущая себя неприкаянным привидением, бродящим по коридорам ВСА. Мимо меня проходили студенты, поодиночке или компаниями, но со мной никто не разговаривал, и даже сторонились.
— Тина! — радостный возглас заставил меня удивленно обернуться. Ко мне спешил Томас, и я радостно улыбнулась, увидев его. — Я сделал основу для твоего защитного экрана, смотри, — заговорщицки произнес парень, приблизившись.
Я с искренним восхищением глянула на ажурный проволочный браслет.
— Какой красивый!
— Главное, чтобы работал, — деловито отозвался студент. — Дай руку.
Тонкое плетение плотно обхватило запястье.
— В самый раз! У меня глаз, как у сокола, — похвастался Томас, снимая украшение. — На днях доделаю. Сегодня встречаемся?
Я неуверенно кивнула. И вскинулась, заметив темный силуэт рядом. Возле стены стоял Ривз, и меня передернуло при взгляде на него. Приятель Вандерфилда улыбался, но от его оскала становилось не по себе.
— Уже нашла себе ухажера, крошка? — растягивая слова, протянул он.
— Не твое дело, — насупилась я.
— Приятель, тебе повезло, — продолжал ухмыляться брюнет. — Сдается мне, эта девочка из помойки на редкость… горячая. Конечно, если тебе удастся… разогреть ее. Хочешь, расскажу, как это сделать?
Жар злости опалил мои щеки, и я дернула ничего непонимающего Томаса за рукав.
— Идем отсюда. Не слушай его.
— Почему же? — не унимался Ривз. — Твоему приятелю будет интересно. Ведь интересно же? Хочешь узнать подробности?
— О чем это он? — нахмурился наивный Томас.
— У него бред, — бросила я, с ненавистью взглянув на старшекурсника. — Ему надо провериться у врачевателя. Хотя это все равно не поможет. Настолько больная голова не лечится!
Ривз рассмеялся и причмокнул губами, посылая мне поцелуй. Я скривилась и отвернулась.
— Жарко, Аддерли, — донеслось мне вслед.
Ужас на миг сковал нутро, но тут же я выдохнула, поняв, что на этот раз не испытываю никакого постыдного вожделения или желания обнажиться. Внутри меня бушевала лишь презрительная ненависть.
Отвечать не стала, потащила за собой Томаса, желая скорее убраться с глаз Ривза.
— Что он имел в виду? — недоумевал парень.
— Он просто придурок, — помрачнела я. — Не слушай его. Забудь! А я сегодня познакомилась с Аодхэном, ты был на его занятиях? Представляешь, он пустил в студента небесную паутину!
— Это еще что! Аодхэн и какую-нибудь тварь может напустить, — усмехнулся Томас, забывая, к счастью, о Ривзе. — На его уроки ходят как на боевые испытания. По сути, так и есть.
— Только я так и не поняла, Аодхэн — это имя или фамилия?
— Аодхэн — это Аодхэн, — пожал плечами парень. — О нем мало что известно, темная лошадка ВСА, знаешь ли. Но я слышал, что он участвовал в последней битве с Грядой.
— Ого! — изумилась я. Пятнадцать лет назад многие заклинатели погибли, защищая столицу от тварей Гряды. В одну жуткую ночь эти гады поползли через границу, словно их медом поманили! Тот день стал черной страницей в истории Королевства. Неужели преподаватель был в том сражении? Надо признать, это прибавляло к нему уважения. Но и страха. Военные заклинатели всегда вызывали что-то среднее между этими двумя чувствами.
— Вот как, — я перебрала свои скудные знания. — Если он был в сражении, то он… прирожденный разрушитель?
— Конечно. Истинный и один из лучших. Только рядом с ним всегда хочется спрятаться в какую-нибудь нору. Не люблю разрушителей.
Томас поморщился, а я кивнула. Не только уровень определяет заклинателя, но и склонность к определенным эмоциям. В бою нечего делать таким, как Тензия, например. На поле битвы берут агрессоров и разрушителей.
— Интересно, какой у него потенциал, — задумалась я.
— Черный сектор, Тина, — хмыкнул Томас. — Значит, учить меня ты будешь здесь?
Мы вошли в аудиторию, которую я уже успела облюбовать и назвать «своей».
— Надо же, никогда не замечал этой двери, — удивился мой спутник.
— Просто в академии их слишком много, — вздохнула я. — Ладно, давай начнем. Ты тренировал улыбку?
— Угу. Испугал нашу старую экономку, она решила, что у меня нервный тик, — буркнул Томас, а я рассмеялась. Парень вздохнул. — Вот у тебя улыбка замечательная. Легкая, радостная, даже когда тебе грустно. Так и тянет улыбнуться в ответ. Или вот у Тензии…
— Стоп! — решила я прервать поток любовных терзаний. — Вернемся к твоей улыбке. Продемонстрируй!
Рот Томаса растянулся, показывая некрасивые клыки и почему-то подчеркивая торчащие уши. Похоже, мне повезло наткнуться на человека, которому улыбка была категорически противопоказана!
— Все, отбой, — приказала я, и парень облегченно выдохнул. — М-да, кажется роль весельчака — это не твое. Попробуем вариант «загадочный и одинокий».
— Какой?
