Не оглядываясь на оставшегося за спиной старшекурсника, я дошла до поворота и уже за углом припустила, стремясь скорее добраться до своей комнаты. В животе отчаянно булькало, напоминая, что завтрак был давно. Но меня поджидала вкуснейшая краюшка с сыром, а на десерт — сушеные яблочки! Так что все отлично!
Увы, встретил меня неприятный сюрприз.
В комнате, которую я делила с близнецами, оказался гость — мрачный старик. Насколько я знала, это был смотритель нашего синего крыла. И в руках он держал заветный мешочек с моими припасами! Шелли и Брин топтались рядом. У первой на глазах блестели слезы, вторая хмурилась.
— Это твое? — не успела я войти, накинулся старик. Я опасливо кивнула. — Штраф! Пять синов!
— Но за что? — опешила я. Сговорились все, что ли?
— За разведение насекомых и грызунов! — вконец осерчал смотритель. — Ты устав академии читала? В комнатах запрещается хранить продукты без холодильного шкафа! Понатащут съестного, а мне потом возись. Искореняй преступность!
— Какую преступность?!
— Грызущую!
— Но я никого не разводила! — я попыталась отстоять свои запасы. Старик зыркнул из-под лохматых бровей, дернул тесьму на мешке и сунул мне под нос.
— Мамочки… — отскочила я. — Что это?
Внутри, на моих прекрасных сушеных яблочках, резвились многоножки. Одна приподнялась, кровожадно шевельнула усиками, словно раздумывая, не слопать ли вдобавок и меня.
— Фу!
— Вот именно! Эта гадость размножается со скоростью мобиля! И если бы я вовремя не среагировал, могла сожрать все запасы академии! Знаешь, как трудно ее вывести? А ты принесла их в своем мешке!
— Но еще вчера там не было никаких многоножек!
— Были! — отрезал старик. Слушать меня он явно не желал, мешок завязал, наложил на него заклинание, а на меня — штраф.
— Оплатишь в казну академии!
Я уныло опустилась на кровать. И откуда только взялись эти насекомые? У нас дома таких сроду не водилось, тетя истово следила за чистотой! Но кто мне поверит? Доказательства вон хрустят сушеными яблоками и заедают сыром! Получается, что хранить запасы в комнате теперь нельзя? А я рассчитывала и впредь прихватывать что-нибудь из дома…
Да еще и штраф. Пять из десяти моих синов.
— Прости, Тина, — виновато произнесла Шелли. — Я ужасно испугалась! С детства боюсь всяких насекомых, а тут одна вылезла! Я так визжала, что все крыло перепугала! Вот смотритель и прибежал!
Я махнула рукой. Девочки не виноваты, я может, тоже испугалась бы. Правда, вряд ли начала бы орать и звать смотрителя… Но и осуждать близняшек я не могла.
Мои вещи оказались разбросанными по кровати и полу, похоже, смотритель здесь здорово покопался, разыскивая вредителей!
Со вздохом, я сложила тетради.
— Письмо! — вдруг вспомнила я. Подскочила как ужаленная! Святой Фердион! Письмо от Йена! Я же положила его в учебник арифметики! Боги, я снова умудрилась забыть о черноглазом парне! Хотя со всеми моими приключениями можно и имя свое запамятовать, не то что какое-то послание от почти незнакомца!
— Ты что-то потеряла? — подняла брови Брин.
— Письмо! Желтый конверт! Вы не видели?
Сестры покачали рыжими головами. Я в десятый раз потрясла покрывалом, подняла подушку и заглянула под кровать. Но конверт не нашла.
— Куда же оно дел ось?
— Может, смотритель случайно прихватил? — с сочувствием спросила Шелли. — Догони его и спроси!
Я поежилась. Догонять вредного старика мне совсем не хотелось! А что-то спрашивать — тем более!
Настроение оказалось окончательно испорченным. Тюк с тканью я оставила на кровати, и решила, что лучший способ отвлечься, а заодно обмануть голод — это загрузить голову учебой.
За прошедшие дни в академии я успела изучить коридоры и переходы, научилась пользоваться картинами-указателями и ни разу не опоздала на уроки. Чем немало гордилась!
К сожалению, на этом мои достижения и успехи пока заканчивались. И самое неприятное, что большим разочарованием я стала для… Тензии Лебвест! Урок, который так понравился мне в первый раз, к концу второй недели превратился в кошмар. А все потому, что мне категорически не давалась материализация. Даже на уроках Аодхэна было легче! Там я порой путалась в заклинаниях, забывала слова, но чаще вполне удачно разрушала чужую магию.
А вот в аудитории-мастерской чувствовала себя не просто пустышкой, а полным ничтожеством! А ведь это предмет, обязательный к экзаменации!
И я уже молчу о том, что мой потенциал равен двадцати двум единицам! Ведь у той же Грей всего девять, у безалаберного Эрика — тринадцать, у скромной девушки с последнего стола — шесть! И даже они делали успехи! Конечно, не сразу. Большинству не удавалось воплотить этот несчастный цветок, и он получался лишь наполовину или частично. Такие недоделки отправлялись в огромную корзину с мусором. Но у меня не выходило даже этого! Моя проволока оставалась лишь стальной нитью, сколько я ни колола ею пальцы.
— Милая, похоже, тебе стоит сменить материал, — не выдержала моих мучений Тензия. — Возможно, ты ошиблась. Попробуй что-то другое!
