Задние ряды, и меня в том числе, преподаватель сегодня не трогал, но бдительности мы не теряли.
Из аудитории студенты выползали промокшие, как после длительной и изнурительной пробежки. Волосы у многих стояли дыбом, от одежды пахло гарью и пеплом. Но никого это не смущало, напротив, все живо обсуждали, кому удалось отбиться, а кто сегодня оплошал.
Компания неприкосновенных вышла первой.
Я посмотрела им вслед и отвернулась, увидев взгляд Алиссии. По коже пробежал неприятный холодок: смотрела девушка недобро. Впрочем, иного я от нее и не ожидала. Но миг — и студентка отвернулась, положила ладонь на локоть Эша.
Вандерфилд в мою сторону не посмотрел ни разу.
Ключ от комнат нанимателя снова принесла «девушка с бантом».
— Эш велел убрать, — буркнула она, поймав меня между уроками.
Я промолчала о том, что Вандерфилд мог и сам отдать мне это проклятый ключ. Несколько раз мы виделись в коридорах академии. Но, похоже, вне стен своих комнат общаться белобрысый сноб не желал. И приближаться ко мне — тоже.
Ну и хорошо, мне же легче!
К счастью, когда я пришла, хозяина в комнатах не было и, несмотря на впечатляющий погром, порядок я навела довольно быстро. Помыла полы, вытерла пыль, собрала мусор. Скривившись, застелила свежим бельем постель, стараясь не думать и не представлять, что могло происходить на ней после моего ухода. Надо же, династический брак! Вандерфилды и Хилширы! Две самые влиятельные фамилии в Королевстве. Неудивительно, что их дети с рождения уготованы друг другу. Правда, Эш и Алиссия, кажется, совсем не против такого положения дел.
— У меня для тебя сюрприз, милый! — противным голосом передразнила я, выбивая до летящих перьев подушку. — Гадость какая!
На столе снова оказались свалены в кучу учебники и тетради. Я несмело открыла одну. Оказывается, у белобрысого гада очень красивый почерк. Ровный, резкий, с каллиграфическим наклоном и угловатыми хвостиками. Мои тетради можно принять за каракули ребенка, а Вандерфилд пишет так, что залюбуешься. А его табель об успеваемости заставил меня покраснеть и поникнуть. Только высшие баллы! Насупившись, я отложила тетрадь в сторону и взяла толстенный талмуд в черной обложке. Книга не была похожа на учебник. Хотя студенты старших курсов наверняка работают с дополнительным материалом. Провела пальцем по шершавым буквам и поежилась. От старинных завитков веяло холодом.
«Откровение» П. Ф. — оповещало название.
Я застыла, не веря своим глазам. Да быть того не может! Неужели это та самая книга, которую написал великий мыслитель Фердион? Его первое сочинение? Насколько я помнила из лекций, «Откровение» было уничтожено и уже после смерти великого заклинателя переписано по памяти его учениками. И все экземпляры были зачарованы от разрушения и тлена. Ну и еще, как говорят, от «злых недоброжелателей». По легенде, «Откровение» может прочитать лишь человек с чистым сердцем и мыслями.
Так неужели я держу в руках экземпляр известной рукописи? Пусть и воссозданный заново, пусть!
И даже могу заглянуть внутрь? Прикоснуться к великому? Почувствовать необъятное?
Не дыша и обмирая от предвкушения и восторга, я медленно перевернула обложку. Просмотрела первую страницу. Вторую. Третью. Полистала. И вздохнула разочарованно. Потому что ничего не поняла. «Откровение» Фердион написал на чароите — мертвом языке, от которого у нас остались лишь связки слов-заклинаний. Кто-то считал, что в древних книгах можно найти варианты еще неизведанных и столь мощных слов, что они могут изменить наш мир. Ведь как ни странно, но новые заклинания никто еще не придумал, работали лишь те, что создал Фердион. Потому он и почитался, как Великий Создатель.
Но даже если и были в «Откровении» ответы и тайны, понять я их не могла.
Зато Эш, похоже, эту книгу читал — между страниц белел лист тетради. Моя рука дрогнула, когда я перевернула его. Рисунок черным грифелем на миг ожил перед глазами. Затянутая льдом река, горбатый мост. Огромная круглая луна. И резкими штрихами — тонкий силуэт, застывший на самом краю…
Горло сдавило, и я захлопнула книгу. Почему Вандерфилд нарисовал это?
Я нахмурилась, настроение резко испортилось. Положила талмуд на место. Надо заканчивать уборку и уходить, пока хозяин не вернулся, а не стоять тут, рассматривая его рисунки. Застань меня Эш за этим занятием, неприятностей не избежать. А мне их и так достаточно.
Комнаты я покидала в смешанных чувствах. Рисунок на листке слишком живо напомнил о том, что хотелось забыть.
Самой большой радостью второй недели обучения стало получение тканей для пошива формы. От ключницы, выдавшей мне материал, я неслась вприпрыжку, не помня себя от счастья! Еще бы, дождусь выходного дня и дома сошью себе форму ничуть не хуже той, что носит задавака Магма или сама Лисса! А может, и лучше! И наконец-то перестану бродить по академии нищенкой, в меня прекратят тыкать пальцем и за глаза называть Пугалом из Котловины! Я стану как все. Ну, почти как все!
От восторга я неслась, не разбирая дороги и не замечая препятствий! И конечно, на кого-то налетела!
