— Рея, нет смысла мстить. Ничто, кроме чувства вины, не будет нашей тенью до нашего последнего вздоха. Мы лучше этого. Не отправляй информацию Франциско, и все еще можно спасти. — Я шепчу свои последние слова, надеясь, что охранники меня не слышат.
На ее лице появляется выражение разочарования и отвращения, когда я чувствую, что моя собственная сестра уходит от меня.
— Я отчетливо вижу, кто стоит передо мной. И это не моя сестра. Моя сестра была бы рядом со мной. Она перевернула бы небо и землю, чтобы вернуть меня. — Она качает головой. — Передо мной стоит шлюха Максвелла. Его рабыня, которая обвита вокруг его пальцев и танцует под его дудку. — От ее резких слов во мне вскипает внезапный гнев, чего я никак не ожидала от Реи. — Ты думаешь, что ты особенная, потому что слишком занята отсосом его члена, но когда настанет день, когда он вышвырнет тебя из своей жизни, тогда не приходи ко мне плакаться.
— Я знаю, ты сейчас злишься на меня. Но все, о чем я прошу, это не отправлять информацию Франциско…
Она хихикает.
— Возможно, ты легко отказалась от мести, но я — это не ты, Элиша.
Я хмурюсь.
— Что ты имеешь в виду?
— Я уже отправила ему информацию. Так что теперь я ничего не буду делать, кроме как наблюдать, как уничтожают Максвелла.
Тишина заполняет комнату, поскольку чувство вины и страха за жизнь Максвелла вызывает у меня тошноту.
— Я должна поговорить с Франциско и выяснить…
— Он не Максвелл, Элиша. Но кто знает, может быть, он передумает, если ты трахнешь его, как Максвелла?
Прежде чем я успеваю опомниться, моя рука поднимается и наносит ей пощечину. Ее лицо отвернуто от меня, она тяжело дышит, сжав челюсти.
— Я была рядом с тобой с того дня, как мы потеряли нашу маму. Я сделала все возможное, чтобы защитить тебя, и даже преодолела все ужасы ради тебя. В церкви меня иногда насиловали по четыре раза за ночь, чтобы у тебя была хоть одна ночь без прикосновений этих монстров. — Рея по-прежнему не смотрела на меня. — Когда я увидела кровь на его руках, а тебя нигде не было видно… Я хотела умереть прямо там и тогда. Я хотела покончить с собой. Я почти сделала это, когда попыталась повеситься. Но потом я сказала себе, как бы ты разочаровалась во мне, если бы я выбрала легкий путь. И теперь, когда после стольких лет ко мне вернулась моя сестра, я не хочу терять ее снова. В нашей жизни не было ничего, кроме тьмы. Теперь, когда у нас есть шанс прожить жизнь при свете, ты хочешь рискнуть всем из-за мести. — Мое зрение начинает расплываться от подступающих слез. — Итак, ты можешь думать, что не знаешь меня, но на самом деле я тоже больше не знаю свою Рею. Потому что Рея, которую я знаю, всегда хотела иметь жизнь, которую не будут преследовать кошмары. Она сделала бы все возможное, чтобы избежать этих ужасов и вести жизнь, о которой всегда мечтала, вместо того, чтобы гнаться за местью, которая только глубже затянет ее в ту же самую тьму.
Она, наконец, оглядывается на меня, но в ее глазах вообще нет эмоций. Они пустые… абсолютно холодные.
— Ты пыталась, но не так усердно,
Не дожидаясь моего ответа, она выходит из комнаты, хлопнув за собой дверью. Я несколько раз теряла свою сестру, и каждый раз мне казалось, что часть меня была оторвана от меня. В этот раз я получаю ее обратно, но она снова уходит из моей жизни. Я оторвана от самой себя.
Но в глубине души я знаю, что должна рассказать Максвеллу. Я знаю, он никогда не простит меня за то, что я сделала, но я должна сказать ему. Я должна спасти его.
Я уже опаздываю, но, по крайней мере, могу предупредить его.
Я решаю сказать ему прямо сейчас, выходя на улицу. К счастью, охранник все еще у двери.
— Где Максвелл? — Спрашиваю я.
— Он в подвале, мэм. Он занят работой.
Я спускаюсь по лестнице, чувствуя, что мой охранник следует за мной.
— Я могу пойти сама. Тебе не обязательно следовать за мной, — говорю я через плечо, спускаясь.
Спросив одну из горничных, я нахожу подвал. В основном там темно, но кажется, что это место построено по особой причине со всеми стальными стенами. Я нахожу только одну дверь в конце коридора, но, подойдя ближе, слышу стон. Он грубый и глубокий… как будто кому-то больно.
Мои шаги становятся неуверенными, когда звуки становятся слабыми.
У двери нет охраны, поэтому я медленно открываю ее, просто чтобы посмотреть. Но то, что я вижу, — это то, к чему я не готова.
