Она редко что-нибудь говорит. Но по какой-то причине я нахожу в этом утешение. Ее молчание — бальзам на мое одиночество, и я совсем не возражаю.
Внезапный звук отпираемой двери заставляет меня поднять глаза, мое сердце учащенно бьется от тревоги, когда я делаю глубокие вдохи, чтобы успокоиться. Ее короткая тень проецируется на землю, пока она делает маленькие шажки, чтобы войти.
Встав на дрожащие ноги, я выхожу из темноты и пытаюсь выпрямиться во весь рост. Но с ушибленным коленом это сложно.
Сегодня на ней платье в цветочек, волосы распущены.
Боже, она похожа на ангела.
Хромая к ней, я замечаю в ее руке аптечку первой помощи. Она смотрит на меня слегка расширенными глазами. Обычно она находит меня лежащим на холодном полу, возможно, то, что я хожу, для нее сюрприз.
— Ты здесь. — Мой голос немного хриплый от всех этих криков.
Она кивает и указывает на землю.
Понимая ее жест, я сажусь.
Она заходит, прежде чем закрыть дверь, позволяя темноте снова сгуститься. Открыв набор, она достает ватные шарики и антисептики, как будто знает, где у меня болит. В тусклом свете я все еще вижу серебряную цепочку, свисающую с ее шеи, намекая мне, что она, должно быть, религиозна.
Откидываясь назад, она берет меня за руку и начинает наносить лекарство. Я не шиплю от боли, в отличие от других случаев. Я слишком сосредоточен на тепле ее маленькой руки. Ее волосы ниспадают на лицо, когда она сосредотачивается на своей задаче, прикусив губу.
— Почему ты вернулась снова? — Спрашиваю я, облизывая пересохшие губы.
Она замолкает на секунду, но продолжает, не отвечая мне. Я заправляю выбившуюся прядь ее волос за ухо, приподнимая ее подбородок.
Ее блестящие черные глаза встречаются с моими. Но она отстраняется от моего прикосновения, и я замечаю, как дрожат ее губы.
Наклоняясь ближе, я беру ее за руку, чтобы приостановить ее работу, прежде чем обхватить ладонями ее щеки, чтобы у нее не было другого выбора, кроме как смотреть на меня.
— Почему ты вернулась? — Я повторяю приглушенным голосом.
— П-потому что… — заикается она, ее голос хриплый и дрожащий, как будто она вот-вот заплачет. — Я знаю, каково это — чувствовать боль. Особенно когда у тебя нет никого, кто мог бы обработать твои раны. И я не могу представить, чтобы ты страдал так же, как я.
Она опустила глаза.
Она испытывает ту же боль, что и я?
Я хмурюсь, прижимаясь своим лбом к ее. Я замечаю, как первая слеза скатывается по ее подбородку, и мое сердце тут же разбивается вдребезги.
— Где у тебя болит, Angel?
