Она сглатывает, закусывая нижнюю губу.
— Я… Я просто подумала… — Ее слова запинаются, как будто она не хочет заканчивать.
— О чем думаешь? — Я подбадриваю ее, большим пальцем касаясь ее подбородка.
— Ты всегда будешь здесь? — едва слышно шепчет она. В ее голосе слышится странное волнение.
Печаль. Тоска. Душевная боль.
Даже она знает, что я не могу быть здесь вечно. Я не могу быть здесь пленником до конца своей жизни. В какой-то момент мой отец придет, чтобы спасти меня. Когда?
Этого я не знаю. Но он придет.
И когда он это сделает, у меня не будет другого выбора, кроме как уйти…. оставить ее…
Она тянет меня за грязный воротник футболки.
— Скажи мне. Ты всегда будешь здесь?
Я облизываю губы, пытаясь придумать ответ, который был бы правдивым, но при этом не разбил бы ей сердце. Я знаю, что не могу лгать ей. Вместо этого я предлагаю ей свое молчание.
Я тяжело вздыхаю, прижимаясь своим лбом к ее лбу.
— Я не уйду сейчас. Здесь, в этот момент, я с тобой.
— Но как насчет «позже»?
— Я не знаю, как насчет "позже", Angel. Но я могу обещать тебе «сейчас». Я могу обещать тебе этот момент.
Какое-то время она обдумывает мои слова, но по ее глазам я вижу, как сильно она хочет проводить со мной больше времени. Как она хочет быть со мной, несмотря на то, что плохо меня знает. Но я просто беспомощен в этой ситуации.
— Хорошо. Сколько бы времени у меня ни было с тобой, я хочу им воспользоваться, — шепчет она.
— Я хочу того же и с тобой, Angel.
Я целую ее в лоб, мои пальцы глубже зарываются в ее волосы, ощущая мягкость завитков.
Ее руки обвиваются вокруг меня крепче, как будто я ее личный плюшевый мишка. Я чувствую, как все ее тело расслабляется подо мной, когда наши тела идеально сливаются.
Она создана для меня. Она послана мне с небес.
— Расскажи мне еще о себе, — бормочу я, нарушая тишину.
— Что ты хочешь знать?
— Какое твое любимое занятие? — Спрашиваю я. Я мог бы спросить ее имя, но по какой-то причине не хочу. Я хочу называть ее своим ангелом. Это ей подходит.
— Мне нравится играть на пианино. Я иногда играю на нем, когда… когда их здесь нет.
Я знаю, кто такие «они». Те монстры, которые причинили боль и мне, и ей.
— Как ты научилась играть?
— Моя мать. Она научила меня, когда мне было шесть.
В ее тоне слышится нотка ностальгии, и очевидно, как сильно она, должно быть, скучает по ней.
— А как же твои родители?
— Я… Я не знаю.
