— Мне было пять, когда не стало матери, отец впал в страшное уныние. Ничто не радовало его и не отвлекало, а я попросту раздражал вопросами и слезами. Ведь она для меня была не менее важна, чем для него. Джениторе скинул меня на откуп многочисленным нянькам, которым вечно ноющий мальчишка был не особо интересен. И я замолчал, речь пропала.
— Знакомая тема, — вот откуда ноги растут, чуть стресс, так рот на замок.
— Да… не впервой в молчанку играть, — подтверждает догадку, — тогда Джакопо предложил забрать меня к себе в имение… — перебиваю,
— Джакопо знает короля?
— Он был начальником его личной стражи, как Тео моей. Традиции, дорогая моя, традиции… Так вот, джениторе не возражал, вернее, ему было всё равно. Так я попал сюда. Матео почти мой ровесник, старше на год, на правах хозяина взял надо мной шефство, а его мать Ирма, к сожалению, ныне покойная, стала моей второй мамой. Я провёл здесь безвыездно три года. Самые счастливые годы в моей жизни!
— А отец?
— Не знаю… Как-то правил страной, устраивал личную жизнь, в общем, выживал сам. Я не в обиде, ему было плохо, останься я при нём, нам обоим бы было плохо, а здесь мне было хорошо.
— Ты снова заговорил? Когда?
— Через полгода Тео меня разговорил. Свалился в ручей и не смог выбраться, зацепился за сук штанами и болтался, как поплавок, у меня вытащить его не получалось, побежал за подмогой. И когда добежал, надо было как-то объясняться, вот и прорвало, заорал, что есть мочи, слуги услышали и Тео спасли!
Костик улыбается своим воспоминаниям, а у меня обливается кровью сердце, когда представляю маленького мальчика, одинокого и несчастного, вынужденного согреваться душой у чужого очага. Вот тебе, и золотая молодёжь Абекура! У меня хотя бы детство было счастливое.
— А, что произошло потом? Через три года?
— Меня вернули во дворец, пора было учить уму-разуму наследника престола, так закончилось босоногое детство. Отец снова женился, к этому времени у меня уже появилась первая сестра, потом через год вторая. Ни с мачехой, ни с сёстрами особо близких отношений не сложилось, хотя она в принципе оказалось не вредной и не злой, а девчонки росли на моих глазах. Но моё сыновнее сердце уже было отдано Ирме, а самым близким другом и братом стал Тео.
— Ты уехал в столицу, а Тео остался, и вы сумели сохранить дружбу?
— Я замолчал, нарочно замолчал, понимаешь? Тогда они испугались и отправили ко мне брата! Мы вместе учились, и росли рядом… Так что Тео не предатель! Он самый родной мне человек. И ему ничего от меня не нужно! Я готов был подарить ему земли, отстроить вместо старого дома дворец, он отказался!.. Но почему подумал, что я его выгнал? Почему поверил иллюзору? Неужели так хороша подделка?
У меня другой вопрос,
— Берти, почему ты прервал разговор в беседке? Когда я спросила, кому выгодно, закрыл тему. Есть сомнения?
— Понимаешь, Тань, если развивать эту мысль дальше, то под подозрением окажутся самые близкие. Доказательств нет, а я уже порочу недоверием их честные имена! — вот чистая наивная душа!
— А знаешь ли ты, дорогой мой герцог, неискушённый в дворцовых интригах, что самое большое разочарование приносят самые близкие люди? — уж, я то точно это знаю! Привет мамуле в Геленджик!
— Знаю, Наимудрейшая моя, но только не ты! — лестно, конечно, что к самым близким причисляет, но,
— Это, как сказать, я ведь не богиня, ты уже понял, — разве не разочарование.
— Для меня — богиня, и это главное! — ну, ну, любимый, по-моему, всё как раз наоборот, это для других я Великая Дадиан.
Что и подтверждается в дальнейшем.
К нашему возвращению неутомимая Мири опять накрыла праздничный стол, время обеда уже наступило, но ждали нас, а точнее меня.
— Ну, давай, Наипрекраснейшая моя, благословляй трапезу, — что они так поесть не могут что ли? Изображаю вчерашний ритуал, чинно, благородно, всерьёз.
Сама сильно наедаться опасаюсь. Костик обеспокоен,
— Не приболела ли?
— Всё в порядке, — отвечаю на своём родном исконном, — если наемся, обед потом по центрифуге летать будет, не боишься обляпаться?
Он хмыкает и переводит обеспокоенным хозяевам,
— Наимудрейшая Дадиан питалась сегодня росой и энергией солнца, да видно малость перебрала, — Тео и особенно Мирея глядят на меня с таким благоговением, что Костика хочется прибить на месте!..
Матео выделил нам крепкого коня с мотком верёвки и наказом,
— Берти, привяжи его трёхдневной привязью, если не вернёшься за это время, Орго придёт сам.
— Слушаюсь, мой генерал! — они смеются, очень крепко жмут руки друг другу и, не удержавшись, всё-таки обнимаются. Слышу, как Костик прочувствованно бормочет, — я обязательно вернусь, брат, обещаю!
— Знаю! Буду ждать! Выполню все твои поручения в лучшем виде, Высочество! — чего он там напоручал? Но в мужские дала не лезу.
Благодарю Мирею за гостеприимство и подарки, получается, что простая женщина одаривала богиню, кормила её, ухаживала, а богине взамен и дать нечего! Но Мири считает по-другому,
