— Всё под контролем, богинюшка! — усадил сверху. Аккуратно, нежно, медленно… до дрожи нетерпения медленно. Я в его могучих руках лёгкая податливая кукла, движения которой, ритм и глубину задаёт сам. Остаётся только отдаться на волю опытного любовника, уйдя в ощущения. Глаза в глаза, губы в губы, дыхание в дыхание, стон в стон… Поймать нужную волну, сосредоточиться в одной единственной точке, которая разгорается с каждым новым движением всё сильней и горячей, превращая поначалу неяркую тлеющую искру внизу живота в пожар, который поглощает уже полностью, требуя забыться, взорваться и сгореть целиком!..
За миг до умопомрачения, осознаю, что Костя сдержал обещание, всё под контролем…
Отдышавшись, он легко подхватывает меня на руки и несёт в воду.
Неужели это со мной происходит? Вместо унылой зимы, пасмурного, депрессивного неба, чёрно-белого грязно-снежного пейзажа, я оказалась в первозданном цветущем раю с самым прекрасным, самым любимым мужчиной? И это он так трепетно и нежно погружает меня в тёплые ласковые воды, омывает ими моё несовершенное худое тело, словно божественный сосуд невероятной ценности и неземной красоты?
— Любимая моя богиня, — шепчет.
Значит, так и есть…
Блаженствую. Лежу на отмели, жую персик, уже третий. Тёплая водичка нежно ласкает кожу, а я гляжу в бездонное густо-синее небо. Оно здесь насыщенное, удивительно бескрайнее! Рядом любимый в позе расслабленной созерцательности, руки за головой, тоже странно молчалив, ему точно есть о чём подумать…
Наконец, облокотясь, поворачивается в мою сторону, глаза у него точь-в-точь цвета здешнего неба,
— Тань, пора, — жалко. Мне здесь понравилось. Сюда бы в отпуск с палаткой! Да я и на шалаш согласна.
— Обещай, что вернёмся в это место!
Улыбается,
— Вернёмся! Ты другие места ещё не видела, — многообещающая приманка,
— Уже желаю видеть! — поднимаюсь, смываю остатки персикового сока с лица и рук и топаю одеваться. Как же не хочется обувать зимние ботинки! Пока Костик натягивает джинсы на сырые ноги, рассматриваю укус на бедре,
— Будем дома, снимем швы, — трогаю свежий рубец, стянувший кожу, он ещё красный, довольно плотный, но всё чисто и не так уж грубо. В, общем, если что, в портнихи сгожусь.
— А тут нельзя снять? — намекает, что назад пути нет.
— Да пойми ты, мне на работу послезавтра! Никого не предупредила! Никитична хватится, соседи, тётка Вера! Розыск объявят, тебя первого обвинят, подумают, грохнул и закопал где-нибудь! После твоего грандиозного собачьего побоища, ничему не удивятся!
— Вот и помогай людям, — сетует Костик, но потом добавляет, — а нам не пофиг ли? Не найдут же!
Надо же словечками обзавёлся! Моя школа! Но,
— Не пофиг! Пока ещё там моя жизнь, и тебе плевать в колодец не советую, может пригодиться!
— Понял, моя богиня, — винится, — осознал…
Путь продолжается ещё примерно пару часов, Костя выбирает по возможности тропинки под сенью деревьев, но всё равно, кожу немного покалывает, точно сгореть успела.
Как бы мы не старались, впереди открывается широкая долина открытая и ровная, как стол, прятаться больше негде. Она покрыта невысокой бархатной травкой, словно её чем-то сбрили. Вскоре выясняется причина — это пастбище. Нам попадаются небольшие стада овец и коров, бродящих как будто сами по себе, пастухов я не заметила.
— Смотри! — Костик указывает вперёд, туда, где травяной ковёр не резко, но заметно поднимается вверх.
Я слежу за рукой и вижу на отлогом холме оазис, скопление высоких и не очень деревьев,
— Это роща? Нам туда?
— Видишь среди деревьев белые стены? — вглядываюсь и правда, что-то белое виднеется, неопределённо киваю, — там живёт Тео с семьёй. Поднимемся на холм, считай пришли, — предлагает, — хочешь возьму на руки? Тогда быстрей дойдём.
— Сама! — что уж я совсем немощь!
— Твоя воля, Наиупрямейшая! — вот, как он так умудряется подобострастно меня троллить?..
После такой подколки остаётся буквально на честном слове и на одном, как говорится, крыле, влезть на злосчастный холм, который казался издалека почти отлогим, но по факту отнял последние силы.
Вблизи становится заметно, что оазис, который Костик назвал садом, обнесён низеньким редким заборчиком. Любимый чинно отворяет передо мной калитку и пропускает вперёд, хотя мог просто спокойно перешагнуть несущественную преграду.
Пропустил и тут же тормознул, усадив на небольшую скамеечку, притаившуюся среди цветущих кустов. Похоже, ему тут бывать не впервой,
— Присядь здесь, я всё выясню и вернусь, — мне особого приглашения не нужно, после марафона по пересечённой местности, я не то что присесть, прилечь готова, тем более, что тенистая прохлада и лёгкий ветерок в этом месте буквально требуют, чтобы я тут осталась навсегда.
Костя уходит по узкой аллейке к дому, провожаю взглядом и, когда он теряется из вида, начинаю осматриваться.
Издалека сад казался бессмысленным и неухоженным, но логичным при такой жаре с учётом её всесесозонности, хозяевам явно должно хотеться тени, чем больше и гуще, тем лучше.
