Я покрутила болт между пальцами. Не желаю сдаваться. Когда его Хавра закончила уборку и ушла, он не заметил, что она забыла закрыть за собой дверь. Привыкшая материализоваться сквозь стены, она, вероятно, даже не задумывалась об этом.
– Давай, Лина.
Винн потянулся ко мне, и я сделала выпад. Вонзила свое импровизированное оружие в толстые мышцы его шеи. Отшатнувшись назад, он выругался и накрыл ладонью болт.
Я рванула к двери, но мои мышцы дрожали от недостатка еды и сна. Я сделала всего несколько шагов, прежде чем Винн поймал меня за руку. Мои кости уже готовы были сломаться под его хваткой, и я упала на пол. Он дернул меня к цепям. Отбиваясь от него, я попыталась ударить его коленом в грудь. Он ответил быстрым ударом в живот, и воздух покинул мои легкие. Дрожа всем телом от нехватки воздуха, я с хрипом повалилась на пол, и он быстро приковал меня к месту.
Толстые пальцы извлекли болт, и он с грохотом упал на пол.
– А я-то думал, что сегодня буду с тобой помягче.
Болезненные вдохи пронзили мое горло, пока грудь не расслабилась. Поморщившись, я прислонилась к стене. Винн схватил мои запястья над головой и снова присел передо мной. Кожаные ножны на его бедре оказались на уровне моих глаз.
– Знаешь, а я уже видел это, – он почесал бороду, изучая меня. – В конце концов, ты подчинилась. И стала почти моей.
Я замерла. Он не мог этого знать.
– Ты все выдумываешь.
Потянувшись к лезвию на своем бедре, Винн нахмурился.
– Я так не думаю.
Он покрыл лезвие еще большим количеством яда Улукса и зажег свое внутреннее свечение, источая обаяние и встретившись со мной взглядом.
– Готова?
У меня не осталось времени ответить. Острый укус его клинка рассек кожу, и меня пронзила агония. Я закричала со всей силой, на которую была способна, краем глаза наблюдая за открытой дверью. Но то ли шум в голове звучал слишком громко, то ли просто поблизости не было заклинателей, чтобы меня смог кто-то услышать. Кроме моих оглушительных криков, каждый из которых становился все громче от грубой боли, я ничего не слышала. И никто не пришел.
Не знаю, сколько я продержалась. Просто в какой-то момент звук моего голоса вырвался даже из моих ушей, а постоянный поток слез полностью высох. Статическое гудение продолжалось, и яд густо оседал у меня в венах. Я не могла пошевелиться. Не могла думать. Не могла действовать. Я никогда не выйду отсюда. Моим единственным вариантом являлся странный шар теплого света, освещающий тело Винна. Своего рода утешение. Обещание.
Меня тошнило от этой комнаты. Омерзительной смеси лимона и отбеливателя, не сумевшей замаскировать металлический привкус крови и желчи. Мне следовало немедленно выбраться отсюда. Нужно отыскать способ избавиться от боли.
– У них есть мы, – напряженный голос Винна надломился, как будто ему трудно давались эти слова. – Они хотят, чтобы наши твари сражались за них, чего бы им это ни стоило.
Его слова превратились в туманную цепочку бессмыслицы, разбирать которую у меня не хватило мужества. У кого есть мы? О чем он? Мы все жили здесь. В безопасности Хайрита. Яд, словно туман, осел в моем мозгу. Я даже не потрудилась стереть его.
– Мы должны сражаться, но никто не хочет покидать наше убежище.
Его голос то проникал в меня, то покидал мое сознание, одну минуту он казался ослепительно громким, а в другую – приглушенным, как будто Винн говорил сквозь вату. Бормотание умалишенного. Заклинатели не сражались. Единственный раз, когда мы взяли в руки оружие, случилось во время Первой войны, и последствия этого решения почти уничтожили нас. Наша боль стала олицетворением божьего знака Селесты: твари должны быть нам товарищами, а не оружием. Мы никогда больше не станем сражаться.
Мир закружился, белые стены слились с потолком в клубящееся месиво тошнотворного света. В обрамлении каменной двери появилась Гисс. Одна из тех, что принадлежала Винну. Растрепанные черные волосы веером рассыпались по плечам, открывая взору россыпь крошечных белых цветочков. Глаза у нее светились ярче солнца. И она выглядела испуганной.
Это так странно.
Помнила ли я этот голос? Он казался до боли знакомым. Ее дрожащий тембр прорезал туман и умолял об узнавании. Я видела ее где-то раньше… на берегу руин Нефесты.
Уинноу. Это была Уинноу.
Истерический смех заклокотал у меня в горле.
Она прижала руки к лицу, ловя пальцами слезы.
Яд Улукса отличался жестокостью и рождал порочные иллюзии. Видения бегства, когда я была на грани того, чтобы сдаться. Свет вдалеке становился все ярче. Осязаемое и мягкое обещание. Мне хотелось прикоснуться к нему. Он уже находился так близко, только протяни руку.
Теперь Уинноу осмелилась пройти в щель.
