В самолете по дороге в Париж Фридман объяснил Полю интерес генерального секретаря ООН к свободной любви на Маркизах. Тругве Ли норвежец. Норвегия – страна суровых хладнокровных викингов. И тем не менее, Норвегия и Швеция – первые страны после Франции, разрешившие во всех варьете стриптиз.
Дома оказалась одна мама.
– Что дедушка? – не здороваясь спросил Поль, входя в гостиную.
– Лучше. Он еще в больнице, но через два дня вернется домой.
Они поцеловались.
– Что в ООН? – спросила мама.
– Тругве Ли принял заявление. Через неделю Ассамблея будет рассматривать. Марго в университете?
– Нет. Она с дедушкой. Если бы не Марго… Поль, ты понимаешь?
– Что?
– Если бы Марго не выслушала дедушку, он бы умер на операционном столе.
Они сели на диван, мама закурила. Поль возмущался:
– Цивилизация! У человека воспаление легких, а врачи думают, у него живот болит.
Мама объясняла:
– У них только один дежурный хирург. Подтверждать первоначальный диагноз было некому. Врачей не хватает. Двое врачей уволены. Их обвинили в коллоборационизме, поскольку во время войны они работали в немецком военном госпитале. Версальская больница теперь на провинциальном уровне. И вообще, до войны больницы были лучше.
Поль уже знал: до войны все было лучше.
Дэйвид Фридман, уже как официальный поверенный от королевства Хатуту, переходя из министерства в министерство, оформлял новые документы. Много бумаги. И еще целый час они потеряли в приемной президента Феликса Гуина, дожидаясь приема. Президент спросил:
– Мсье Дожер, когда король Хатуту поручил вам подать заявление о незвисимости королевства?
И Поль ответил, как его научил Фридман:
– Перед отплытием с острова.
– У вас есть доказательства, что вы получили это поручение?
И Поль ответил так же, как его научил Фридман:
– Нет. На Хатуту нет письменности, и я получил поручение устно.
– Почему же вы до сих пор молчали об этом поручении?
– Я ждал благоприятного момента для заявления о независимости королевства Хатуту.
– И вы полагаете, что этот благоприятный момент настал?
– Да.
Фридман не зря учил Поля, как отвечать на разные вопросы. Президент Франции явно хотел Хатуту, как и Сталин. Последовали другие вопросы, на которые у Поля были готовые ответы. В конце концов президент Гуин подписал бумагу, расторопно поданную Фридманом, о том что он, президент Франции, ознакомился с заявлением. Фридман уехал в Лондон вести текущие дела в своем офисе. До ассамблеи ООН оставалось больше недели. Началась новая волна известности Поля Дожера. Родство с королевской семьей было рассекречено. В широкой прессе он уже предстал мужем принцессы и отцом будущего короля Хатуту. В Сорбонне отношение студентов к Полю осталось прежним, доброжелательным. Когда развязный студент, старшекурсник юридического факультета однажды, обращаясь к Полю, назвал его «ваше высочество», Поль так на него посмотрел в упор, что уже никто при нем не упоминал о газетных статьях и снимках отца будущего короля. Если Поль шел в студенческий кафетерий, он попрежнему брал с собой застенчивого Пьера, и их попрежнему называли Петрус и Паулус. И Пьер попрежнему относился к Полю с обожанием, за что Поль иногда поведывал ему кое-что о жизни на Хатуту и о Тав-Чеве, зная что Пьер никому не передаст того, что говорится в интимной беседе. Домашние уроки с учителями тоже велись попрежнему. И еще раз в перерыве между лекциями Поль столкнулся в публичном доме с заговорчески улыбающимся Жаком. На этот раз сам Поль сказал Жаку:
– И ты, Брут, – поскольку теперь он уже знал, кто такой Брут.
Марго приехала из Версаля поздно вечером. У нее был усталый вид. Дедушка вернулся из больницы, но после уколов пеницеллином у него понизился гемоглобин. Он был очень вял. Ему нужен был свежий воздух, и его, закутанного в две шубы, каждый день поднимали на балкон второго этажа. Марго с горничной очистили для этого балкон от снега и льда. Рассказывая это, Марго выкурила подряд две сигареты. Мама сделала замечание:
– Марго, ты много куришь.
– В Версале я не курила. При дедушке курить нельзя. В других отделениях тоже.
– В каких других отделениях? – тревожно поинтересовалась мама.
– Я посещала отделения хроников. Это совсем не то, что нам показывали на учебной практике.
Поль тут же спросил:
– От них воняет?
Марго ответила небрежным тоном:
– Конечно. Они же безнадежны, поэтому за ними плохой уход.
На другой день Поль долго ждал у портала медицинского факультета. Все студенты уже вышли, а Марго еще не было. Неожиданно перед ним появился элегантный молодой человек в длинном модном плаще.
– Добрый день, мсье Дожер. Простите за навязчивость.
– Не прощу, – мрачно ответил Поль. Молодой человек улыбнулся:
– Я корреспондент журнала «Внешний мир». Всего несколько слов.
Поль выставил вперед кулак в перчатке:
– Дам по морде.
Репортер, кажется, обиделся, отошел. Марго не вышла, а скорее выскочила из вестибюля, взмахнув при этом своей сумкой, похожей н ученическую папку для нот, и сразу пошла к Полю, а он пошел к ней.
– Я была в деканате, – сказала она. – Я пока бросаю занятия.
