– Начинай натягивать от самой головки. Не так сильно. Нет, пузырек на конце пусть остается. Нет, раскручивай до конца. – После полного удовлетворения, когда они лежали в расслабленных позах, Поль спросил:
– Тебе хорошо со мной? – Мари достала из кармана своего платья сигареты и зажигалку. Вместо пепельницы она взяла стакан, села, закурила.
– А ты знаешь, где я сейчас была? – спросила она.
– Не знаю. – признался Поль.
– Ты можешь догадаться, – сказала она, глядя в его глаза.
– У Антуана? – предположил Поль.
– Да. У него тоже синяк. – Она продолжала смотреть на Поля. Поскольку он накак не прореагировал на это признание, она спросила: – А что если бы наоборот? Если бы я сперва пришла к тебе, а потом пошла к Антуану? – Поль немного подумал и спросил:
– А когда мужчина пьян, это не нравится женщинам?
– Я не об этом, – сказала Мари. – Ведь если я прямо от него пришла к тебе, это значит, я оскорбила его мужское достоинство.
– А нечего было пить коньяк, – сказал Поль. – Мари нахмурилась.
– Поль, на острове Хатуту мужчины ревнуют?
– Не все.
– Если мужчина Хатуту любит женщину, а она ему изменит, что он будет делать?
– Он может побить женщину.
– А соперника он не станет бить?
– А за что его бить? Он не виноват. – Поль не понимал причины раздражения Мари. Она продолжала выяснять интересовавший ее непонятный Полю вопрос:
– А если женщина Хатуту любит мужчину, а он ей изменил, она тоже будет его бить?
– Иногда, – мрачно ответил Поль. Мари, вероятно, стала о чем-то догадываться по его тону. Ее раздражение сменилось любопытством:
– Поль, а там, на острове, тебя била за это какая-нибудь женщина? – Мари с таким напряженным любопытством ожидала ответа, что Поль, наконец, ответил:
– Ну, да. – Теперь он сам стал раздражаться. – Мари, мне не нравится этот разговор. – Она рассмеялась.
– Оказывается, на Маркизах не такая уж и свободная любовь, как об этом пишут исследователи. Поль, а сколько женщин у тебя было на Хатуту?
– Не много.
– И все они считались твоими женами?
– Нет.
– А у тебя была какая-нибудь постоянная женщина?
– Была.
– А дети у тебя были? – Поль вспомнил разговор с капитаном на палубе, когда он признался, что был мужем королевской дочери, и его сын – будущий король острова. Об этом знали четыре человека. Капитан говорил с этими людьми, и они договорились никому этого не рассказывать. Капитан – друг. Значит, для Поля нужно, чтобы об этом больше никто не знал. Поль верил капитану. А Мари курила и продолжала спрашивать:
– Эта постоянная женщина считалась твоей женой? – И после паузы спросила: – Так у тебя с ней были дети? – Поль молчал. Он просто терпеливо ждал, когда Мари перестанет спрашивать. Она бросила окурок в стакан и сказала:
– Я понимаю. У тебя серьезные проблемы. Ты покинул общество, в котором провел двенадцать лет. – Она припала к нему своими маленькими мягкими грудями, подула на синяк. – Бедный Поль, – и она поцеловала его в губы. Одной рукой обнимая Мари, он другой рукой потянулся к новому конвертику, который лажел на полу у кровати. Но Мари сказала:
– Не надо презерватива.
– А что такое опасные дни? – спросил Поль.
– Дни в середине цикла, когда больше шансов забеременеть. Эти дни у меня прошли. – Мари стала водить пальцем по его лицу, избегая касаться синяка. Поль спросил:
– А почему женщины так боятся забеременеть?
– Я понимаю тебя, – сказала Мари. – На Маркизах дети не составляют проблемы. Они растут сами по себе. Одежды не нужно. Теплого жилья не нужно. Еды сколько угодно. У нас еда, жилье, одежда, даже чистая вода – всё проблемы. Рожденный ребенок – проблема для семьи, особенно бедной. Для незамужней девушки рожденный ребенок – очень сложная проблема. Отсюда сложные законы морали.
– Сложная мораль, – согласился Поль. – А почему Антуан меня ударил? Я же с ним дружил.
– А на Хатуту мужчины дерутся из-за женщин?
– Я не помню такого. – Тут Поль вспомнил Тибу-Това и добавил: – Хотя некоторые могли бы. А вот я читал Дюма, там дрались из-за женщин. А теперь в этом цивилизованном мире дерутся из-за женщин?
– Еще как, – улыбнулась Мари. – И даже убивают. И когда судят за такое убийство, ревность считается смягчающим обстоятельством.
– Вот как? – живо заинтересовался Поль, вспомнив о Томасе Диллоне. – И, если убийство по ревности, судьи могут оправдать?
– Полностью не оправдают, но могут ограничиться тремя годами тюрьмы. Тебя это заинтересовало? – Поль решил обратить это в шутку:
– А может, я кого-нибудь приревную, тебя, например, и захочу кого-нибудь убить, Антуана, например. – Мари с улыбкой покачала головой.
– Нет, – сказала она. – Ты слишком уважаешь свободу любви, которая на Хатуту. Поэтому ты, наверное, и любить по настоящему не можешь.
– А Антуан может?
– Конечно.
– И тебя он любит по настоящему?
– Нет. Он сделал мне сегодня предложение. Но это было в пьяном состоянии. Но влюбляется он серьезно. Так что, возможно, он когда-нибудь влюбится по-настоящему. Он может.
Мари ушла, когда уже рассвело.
