Ианта замахнулась камнем. Первый удар получился смазанным. Вторый достиг цели. После третьего показалась кровь.
Левая рука Ианты вздымалась снова и снова. Ее тело содрогалось от боли.
Она била себя по руке, а я говорила, словно произнося заклинание:
— Впредь ты не посмеешь коснуться кого бы то ни было против их воли. Отныне ты перестанешь врать себе, будто твои поползновения нравятся мужчинам и они охотно играют в твои игры. И к тебе отныне никто не прикоснется, если только это не связано с твоими ритуалами или по обоюдному желанию.
Ианта продолжала уродовать свою правую руку.
— Случившееся здесь ты не запомнишь. Другим будешь говорить, что упала и покалечилась.
Кажется, она сломала себе безымянный палец. Теперь он торчал куда-то вбок.
— Тебе позволено обратиться к целителю, чтобы он занялся твоими костями. Но шрамы останутся навсегда. Всякий раз, глядя на правую руку, ты будешь вспоминать: попытки домогаться кого-либо не останутся без последствий. Если ты нарушишь предостережение, твоей привычной жизни настанет конец. Дни твои наполнятся страхом, причину которого тебе будет не дано найти. Только страх, что тебя кто-то преследует, охотится за тобой и ждет, когда сможет застичь врасплох.
По щекам Ианты катились молчаливые слезы боли.
— Теперь можешь остановиться.
Окровавленный камень покатился в траву. Кажется, Ианта сломала себе не только безымянный палец. Правая рука напоминала изжеванный мешок, набитый костями.
— Будешь стоять здесь на коленях, пока тебя не найдут.
Ианта упала на колени. Кровь из покалеченной руки стекала в складки ее плаща.
— Утром мне отчаянно хотелось перерезать тебе горло, — призналась я. — Я боролась с этим желанием всю ночь, пока ты сладко спала. Оно возникло у меня в тот самый день, когда ты продала моих сестер Сонному королевству.
Здесь я позволила себе улыбнуться.
— Но быстрая смерть была бы слишком легким наказанием. То, которому я тебя подвергла, нравится мне больше. И я надеюсь, Ианта, что ты проживешь очень долгую жизнь, не зная ни минуты покоя.
Убедившись, что все мои слова и приказы вбиты в ее сознание, я повернулась к Ласэну. Он расправлял рубашку и одергивал штаны, глядя то на меня, то на Ианту, то на окровавленный камень.
— Ласэн, похоже, ты ищешь слово, которое бы все это объяснило, — послышался обманчиво беззаботный женский голос. — Я тебе его подскажу: диматий. Точнее, диматийка.
Повернувшись, мы увидели Браннагу и Дагдана. На губах брата и сестры играли волчьи улыбки.
Пальцы Браннаги коснулись золотистых волос Ианты. Принцесса сочувственно цокнула языком, глядя на кровавое месиво, в которое превратилась правая рука верховной жрицы.
— Фейра, ты куда-то собралась? — тем же беззаботным тоном спросила она.
Я сбросила маску.
— У меня дела в других местах, — ответила я, заметив, что близнецы как бы невзначай обступили меня с двух сторон.
— Какое дело может быть важнее, чем помогать нам? Насколько мы помним, ты поклялась содействовать нашему королю.
Время. Эта зловещая парочка старалась выиграть время, задержав меня до возвращения Тамлина и Юриана.
Ласэн перестал подпирать ствол дерева, но ко мне не подошел. Он наконец заметил мешок у меня за спиной и украденную перевязь, и его лицо болезненно исказилось.
— Я с вами в союз не вступала, — заявила я Браннаге.
Дагдан успел шагнуть в сторону, и теперь я его не видела.
— Я — свободная личность. Иду куда пожелаю и когда пожелаю.
— Ты так думаешь? — удивленно произнесла Браннага.
Ее рука обхватила эфес меча. Я чуть повернулась, чтобы не выпускать Дагдана из поля зрения.
— Надо отдать тебе должное: твои ухищрения были весьма искусными. И умением выстраивать замыслы ты не обделена. Но неужели ты думаешь, что мы день за днем только наблюдали за твоими действиями? Представь себе, мы делали то же самое.
Я поняла: живым Ласэна они отсюда не выпустят. Или сохранят ему жизнь, но хорошенько покопаются в его разуме.
Кажется, Ласэн догадался об этом одновременно со мной. Близнецы тоже сбросили маски, поскольку были уверены: сейчас они могут сделать с нами что угодно и остаться вне подозрений.
— Забирайте себе Двор весны, — вполне искренне сказала я. — Он все равно падет.
Ласэн зарычал, но я на него даже не взглянула.
— Мы его непременно заберем, — ответила Браннага, выдвигая меч из темных ножен. — Но вначале нужно разобраться с тобой.
Я зацепила пальцами рукоятки двух иллирианских ножей. Когда понадобится, я легко достану их из гнезд перевязи.
— Кстати, тебя не удивляли появившиеся головные боли? И то, что переговариваться через некую связующую нить тебе стало труднее?
Едва близнецы появились в особняке, мои магические силы стали быстро иссякать. Я слабела и никак не могла понять причину.
— Думаю, стоит обождать еще минут десять, пока съеденное ею яблочко… не переварится, — усмехнувшись, сказал сестре Дагдан.
Браннага тоже усмехнулась и поддела носком сапога один из каменных браслетов от кандалов, валявшийся в траве.
