Несколько дюймов разрушали плавную линию. Она вытащила книгу. Окружающие прижались друг к другу, словно ждали этого.
— Ты читал? — спросила она. Он кивнул. — Тогда это я прочту первым.
— Ты не доверяешь моим словам, если я расскажу, что узнал?
— Просто думаю, что надо начать. Так будет проще.
— Хорошо. Я буду в разделе драконов, если понадоблюсь.
Она наблюдала, как он шёл прочь, а после села и открыла книгу. Первая строка уставилась на неё, напечатанная большим и сложным шрифтом.
«Энергия магии неконтролируема».
Она переворачивала страницы слишком быстро для понимания, пытаясь поглотить слова взглядом. Магия была энергией, дикостью, характером, гласили они. Часть мира, отдельно от человека. Некоторые люди подключались к ней, воздействовали, но большинство не могло.
Тем не менее, это было не так для Авроры. По крайней мере, она не считала это правдой. Её магия всегда вырывалась из неё. Она сжигала, говорила Селестина. Сила приходила в моменты гнева, и приходила всегда во время страха или отчаянья.
Она положила книгу открытой на пол и взяла свечу. Смотрела на фитиль.
Если магия приходила из воздуха, ей надо будет дунуть. Она вдохнула и попыталась ощутить волшебство в воздухе, ища намёк на огонь.
Ничего. Просто дыхание. Она закрыла глаза и попыталась вновь, но всё то же. Аврора открыла глаза и попыталась толкнуть пламя к фитилю, чтобы зажечь.
Ничего.
Она не удивилась. Её магия редко появлялась по желанию. Но ей надо научиться контролировать её, чтобы владеть чем-то под её кожей.
Она смотрела на фитиль и приказывала гореть. Она думала о пламени и о своём собственном гневе. Как бы чувствовала себя, когда вызвала огонь?
— Если ты сожжёшь мою библиотеку, я тебе не прощу.
Она вскочила. Финнеган стоял у лестницы с книгой под рукой.
— Я не собиралась сжигать библиотеку. Я ничего не делала.
— Не вышло?
Она положила свечу на землю.
— Книга говорит, что магия их воздуха. Но это не так.
Финнеган склонился к ней.
— Думаешь, ты правильно направляешь её?
— Может быть. Но это противоречит всему, что в книге.
— Автор никогда тебя не встречал, — он взвесил книгу в руке. — У тебя в Алиссайнии есть магия, но никто не колдует. Имело бы смысл, если бы у тебя был источник. Как у дракона.
Это не объясняло, почему она иная. Она смотрела на ряды книг перед ними, толстые слои пыли показывали, сколько им лет. Уйдёт вечность, чтобы прочесть всё. Её родители никогда не давали ей читать о магии в детстве, даже упоминание о проклятии. Они оставили её в полном неведении о вещах, о которых она должна была знать.
— В Алиссайнии король сказал, что люди украли волшебство королевства. Это возможно? Может, она поэтому пропала?
— Я не знаю, — сказал Финнеган. — ведь её нельзя украсть? Она ничья. Мне кажется, её просто использовали. В Ванхельме была магия, потом ушла. А потом в Алиссайнии — и пропала. Может, это лишь ресурс, и его не так много.
— Тогда я получила больше, чем должна, — Аврора вновь взяла свечу. — Как я могу узнать, как использовать магию, если никто прежде ничего не видел?
— Во-первых, для практики надо место получше, — сказал Финнеган. — Где-то, где меньшая вероятность уничтожить тысячи бесценных книг и привлечь бессмертную ненависть.
— Я готова рискнуть, — Аврора улыбнулась.
— Мне надо на некоторые встречи, ты читай, борись с желанием сжечь книги. Посмотрю, что смогу сделать.
Аврора провела остаток дня в библиотеке среди пыльных книг, останавливаясь лишь для того, чтобы поесть. Страницы пожелтели и были хрупки, казались на грани разрыва в её руках, но их архаичные предложения ничего нового не вносили. Все они называли магию внешней силой, на которую некоторые счастливчики могут влиять. Говорили о великих делах, что сделали магией, о силе, что вырастила культуры и сделала засухи, что магия могла влиять на умы, использовалась для убийства, но каждый раз, когда использующий брал её, что-то портилось взамен. Казалось, никто не горел своей магией. Или никто не писал о них.
Но настоящие могущественные маги были редки. Некоторые могли использовать её для мелких задач, целителей было много — они справлялись с недугами в деревне, но мало кто мог контролировать и уничтожать. Несколько мужчин-колдунов, что торговали своими талантами. И грозные ведьмы.
Первой, как говорила книга, была Алиссайя.
Аврора наклонилась ближе, пальцы парили над страницей. Алиссайя была её детским героем, но опыт с момента пробуждения испортил всё волшебной королевой.
Книги подтверждали её цинизм. Во-первых, история была знакомой — Алиссайя оказалась дочерью одного из первых мужчин, что пересекли море к Алиссайнии, и люди думали о ней, как о последнем остатке ванхельмской власти, потому его магия пропала. Она не знала о своих талантах, пока не покинула Ванхельм для Алиссайнии, бесконечного леса с нетронутой магией. Земля, запретная для других, шептала ей, и она учила своих людей тоже слушать.
