— Ты думаешь, она на тебя нападёт?
— Нет, не знаю, — Аврора запустила пальцы в волосы, скользя по узлам. Если Селестина хотела бы напасть, она сделала бы это пару недель назад, шансов было достаточно. — Она со мной играет. Пытается расстроить. Хочет, чтобы я её выбрала, присоединилась к ней, но я не знаю, почему она думает, что я это сделаю. Что должно случиться? Почему я должна пожелать работать с проклявшей меня?
— Что она предложила тебе? — спросил Финнеган. — Если ты пойдёшь с ней.
— Ответы. Контроль магии. Жажда мести.
— Как по мне, убедительно.
— Но она меня прокляла! Как я могу быть с нею? — Селестина представляла собой ужасное будущее, думая, что Аврора поделится с нею магией.
— Она сказала, что хочет?
— Намекала. Но я знаю, что она хочет магию. Мою магию. Кажется, она не совсем… — она посмотрела на Финнегана, подбирая слова. — Она украла мою магию через порез на щеке, и считает, что это ключ к её власти. Но я не знаю, как у меня может быть магия, когда у других её нет?
— Может, потому что ты спала. Пронесла её с собой.
— Да, — вновь кивнула Аврора. — Возможно, — это объясняло одержимость Селестины. Но если это так, то почему Селестина не отобрала магию? Зачем играет в тонкие угрозы?
— Она пытается тебя остановить. Ты не собираешься делать то, чего не хочешь, — Финнеган отпустил её плечо. — Но можешь этим воспользоваться. Она знает больше о твоей магии, чем кто-либо. Если сделаешь вид, что приняла предложение, можешь вытянуть информацию.
— Нет, — Аврора даже не думала об этом. — Селестина опасна. Я не знаю, что она сделает.
— Может, стоит спросить.
— Нет. Я не могу ей доверять.
— Но если ты больше узнаешь о ней, узнаешь больше о своей магии. Проклятьях. Драконах. Она должна знать.
— Тогда я буду исследовать. Всё появившееся за сто лет, всё во времена Селестины и до моего проклятия. Всё. Я получу ответы без вопросов, — но труднее было делать это из-за моря. Ей придётся вскрыть столетние тайны в сотнях миль от места, где всё случилось. Она может ничего не найти.
Она провела рукой по волосам.
— Я оденусь. И пойду в библиотеку. Можем начать там.
— Тебе нужна компания для возвращения в покои?
— Я найду дорогу.
— Думаю, ты можешь быть осторожна с одиночеством, учитывая случившееся. Я могу послать слугу или стражника, если хочешь.
— О, — она задумалась. — Спасибо, но я в порядке, — Селестина желала её страха. Аврора не могла показать слабость.
Она вернулась в пустую библиотеку, как только оделась, и перешла в отдел магии. Там может что-то помочь.
Несколько книг упоминали Селестину, но слишком мало информации. Первое появление Селестины за двадцать лет до рождения Авроры, последнее — на банкете, когда она уколола палец Авроры и прокляла её почти вечным сном. Промежутки с жизнью в башне в лесу и сделки с просящими. Некоторые книги утверждали, что она мстительна, прокляла королевство для удовольствия, другие — что она была вынуждена.
Один говорил, что её несправедливо обвинили в исчезновении магии, и Аврора почти швырнула её на землю. Независимо от того, что Селестина могла или не могла сделать, она прокляла Аврору, словно несколько дней назад. Уничтожила всю её жизнь. Она не жертва.
— Аврора?
Финнеган стоял посреди библиотеки, с вытянутой шеей осматривая балкон.
— Ты тут?
— Да, — она встала. — Тут.
Послышался глухой удар — Финнеган свалил кучу бумаг в центр библиотечного стола.
— Что это? — спросила Аврора, спускаясь по лестнице.
— Все дипломатические документы по Алиссайнии за сто лет и ещё лет двадцать, — он впихнул на стол вторую стопку. — Не столь полезно, как собственные записи, уверен, но там может что-то есть. Идём к источнику!
— Фантастика! Как? — она подняла верхний листок. Это была коллекция сокращений, написанная неразборчивым почерком. На листе, казалось, был список подарков, которыми обменивались после дипломатических миссий.
— Пришёл в архив и взял, — хмыкнул Финнеган. — Преимущество статуса принца.
Она села, потянув к себе листы. Много бесполезного надо отсеять, много потерянных минут, но там должно быть что-то полезное.
Но Селестина едва упоминалась, да и магия тоже. Один девяностолетний документ, что ставил под сомнение Алиссайнию в виде союзника, когда магия ушла, и старые бумаги о засухе, в которой обвинили ведьму, как часто их обвиняют в разрушении королевств.
«Мало доказательств, — отмечал посол, — но алиссайнцы очень суеверны». Аврора и Финнеган раскладывали все упоминания о магии по датам, пытаясь выстроить график её спада, но пара часов работы дала мало результатов. Селестину обвиняли в ужасах, гасла магия — больше ничего.
Финнеган протянул страницу к Авроре.
— Думаю, это тебе понравится.
Это было письмо — через два дня после восемнадцатилетия Авроры. Принцесса, оно говорило, пала в проклятый сон. Посол предупреждал о потенциальной нестабильности, король охотился на ведьму и отмечал, что суеверные Алиссайнцы пытались разбудить принцессу. Высказано предположение о поцелуе принца, может, Ванхельм кого-то найдёт. Её пробуждение станет дипломатическим переворотом.
